У Бланш сжалось сердце от ужаса. Первым ее побуждением было поскорее отойти от двери, но ее дрожащие ноги отказывались повиноваться; спотыкаясь, сделала она несколько шагов в более темный угол коридора, но волей-неволей принуждена была слушать дальше страшные совещания головорезов; что они действительно бандиты – в этом она теперь уже не могла сомневаться. Через минуту до нее долетели такие слова:
– Так неужто же ты хочешь, чтобы укокошили всю компанию?
– Так что ж – их жизни стоят наших! – возразил ему товарищ. – Если мы не убьем их, то они подведут нас и мы будем повешены. Уж лучше им умереть, чем нам попасть на виселицу…
– Лучше, лучше! – закричали товарищи.
– Совершить убийство – надежный путь, чтобы избегнуть виселицы! – сказал первый злодей. – Не один честный малый попадал в петлю таким манером!
Настало молчание; очевидно, все задумались и соображали.
– Черт побери наших молодцев! – нетерпеливо воскликнул один из разбойников. – Давно уже им следовало бы вернуться; будь они тут, наше дело было бы совсем просто. Уж я вижу, что сегодня нам никак не справиться: нас меньше числом, чем противников; утром они захотят уйти, а как их удержишь иначе как силком?
– Я уже обдумал один план: он пригодится, – заявил один из душегубов, – если бы можно было спровадить обоих кавалеров втихомолку, то с остальными легко было бы распорядиться.
– Славный план, ей-богу! – заметил другой с презрительной улыбкой. – Все равно что сказать: если бы я мог прогрызть стену тюрьмы, то был бы на воле! Ну как же прикажешь покончить с ними втихомолку?
– Очень просто: отравить их! – подсказали товарищи.
– Прекрасно сказано! – одобрил второй злодей. – Смерть будет медлительная, и это удовлетворит мою месть. Пусть остерегаются эти бароны дразнить нас!
– Сына-то я узнал сразу, – проговорил тот человек, которого Бланш видела наблюдающим молодого Сент-Фуа, – меня он не знает, а вот отца я запамятовал.
– Ну, говори что хочешь, – сказал третий злодей, – только я не верю, чтобы это был барон, а ведь мне он должен быть так же известен, как и вам, ведь я был в числе наших храбрецов, которые производили нападение на него, а потом пострадали.
– А я-то разве там не был? – вмешался первый злодей. – Говорят вам, это и есть сам барон; да и не все ли равно, барон это или другой кто… нельзя же выпускать из рук такую добычу… не часто нам выпадает такое счастье! Ведь и так мы постоянно подвергаемся опасности колесования за то, что провезем несколько фунтов табаку в ущерб королевской фабрике, или опасности сломать себе шею, гоняясь за дичью… Изредка лишь приходится ограбить какого-нибудь брата-контрабандиста или странствующего богомольца; так неужто же упускать такой приз? При них столько добра, что нам на весь наш век хватит.
– Ну, это для меня не самое главное… – возразил третий разбойник. – Только если это в самом деле барон, то мне хотелось бы хорошенько потешиться над ним и отомстить за наших храбрых товарищей, которых по его милости вздернули на виселицу…
– Ладно, ладно, толкуй, – сказал первый, – говорят тебе, барон повыше будет ростом.
– К черту твою проклятую болтовню! – крикнул второй негодяй. – Выпустим мы его, что ли, из рук или не выпустим? Если мы еще долго будем мямлить, то они раскусят, в чем дело, и удерут, не спросив у нас позволения. Кто бы они там ни были, они люди богатые. Гляди-ка, сколько слуг! А видал ты, какой перстень на пальце у того, которого ты называешь бароном? Ведь алмаз чистейшей воды; но теперь его уже не видать; он заметил, что я смотрю на его палец, и снял перстень.
– Да-да! А видал ты картинку на шее у барышни? Та до сих пор не сняла ее, – заметил первый злодей, – эта штучка все болтается у нее на шее; кабы она не блестела так сильно, я бы и не приметил: она ее наполовину скрыла в складках платья; кругом все алмазы насажены… и страсть как их много…
– Но вот вопрос, как бы нам все это ловчее обделать? – вмешался второй разбойник. – Потолкуем-ка об этом ладком; нечего бояться, что будет мало добычи, но вот как бы захватить ее?
– Твоя правда, надо это обсудить хорошенько, и помни, нельзя терять ни минуты.
– Я стою за яд, – заметил третий. – Но подумай, как их много – человек девять-десять вооруженных верзил: когда я увидал, что их такая уйма стоит у ворот, я было и впускать их не хотел, право! Да ведь и ты небось тоже…
– Я подумал, что они все-таки наши враги, – сказал второй, – поэтому я не очень-то смотрел на то, сколько их.
– Зато теперь тебе придется-таки смотреть, иначе худо будет. Нас шестеро – не больше, как же нам справиться с десятью открытой силой? Говорят вам, надо некоторым из них всыпать хорошую порцию зелья, а потом с остальными уж можно будет справиться.
– А я скажу тебе еще лучший способ, – нетерпеливо вставил другой. – Подойди-ка сюда поближе.
