Она стояла в дверном проеме. Такая, какой я ее запомнил, полная солнца и счастья, невысокого роста, стройная, с трогательной улыбкой, совсем еще девчонка. Да и я сейчас не выглядел закаленным жизнью мужчиной. Все мои годы, испытания, опыт покинули мой внешний облик. Я был таким же юным, вперед смотрящим, восторженным юношей, как и моя Салли.
– Я, – только и смог сказать.
– Я ждала тебя, – ответила Салли.
Ждала – это слово взыграло во мне, пробуждая бурлящий водоворот чувств. Я покачнулся от накатившего волнения и ухватился рукой за спинку кресла. Она ждала меня. Все эти годы ждала. Разве такое могло быть? Разве мог я надеяться на что-то большее?
– А я искал тебя, но не мог найти, – признался я.
– Ты останешься со мной? – спросила Салли.
Я готов был ответить. И мой ответ был безоговорочным – «ДА», но вдруг тень из окна упала на комнату, на ее лицо, на ее фигуру, и я осознал и вспомнил.
Ушедшего не вернуть. Нельзя вернуться в прошлое, чтобы переписать свою жизнь набело. А даже если это было бы возможно, честно ли это к реальности, которую ты прожил? Да и мог ли я остаться с Салли? Ведь остаться с ней означало, что я должен умереть, как когда-то умерла она.
На душе стало тошно и тяжело. Я сделал шаг назад и еще, чтобы быть подальше от этой любимой комнаты и любимого образа, который уже давно растворился в Межвременье, и оказался на балконе. Легкий ветерок охладил мой пыл, остудил мою горячую кровь. Я зажмурился, пытаясь разорвать цепь воспоминаний.
Я с трудом вырвался из этого опьяняющего омута ностальгии. Время – тот крючок, на который тебя цепляет вечность, и пытается управлять тобой, играя на струнах твоей души. Я давно перестал быть таким, каким меня пытался показать древочеловек, да и Салли давно умерла от чахотки. Я решительно шагнул к древочеловеку, а он уныло зевнул, и я прочитал в его глазах приговор. Если сейчас я не пошевелюсь и не сделаю что-то важное, то он откроет мне дорогу к моей смерти. Как я смогу жить дальше, когда узнаю, где, когда и при каких обстоятельствах оборвется моя земная дорога.
– Мне нужен Дом Дракона. Если ты не покажешь его, то я тебя сделаю хранителем знаний. Подумай, нужна ли тебе такая ответственность!
Я выкрикнул ему это в лицо.
Древочеловек замер, ошеломленный такой наглостью. Еще никто и никогда не разговаривал с ним в подобном тоне. Впрочем, я очень сомневался, что с ним вообще кто-то когда-то разговаривал, а если даже такое и случалось, не было ли это игрой его воображения?
– Иди в сторону солнца. Ты увидишь Дом Дракона. Ты не сможешь пройти мимо его дыхания.
Древочеловек вновь зашевелился, поудобнее устраиваясь. Наконец он затих, и дерево, растущее из него, застыло. Он смежил глаза и вновь погрузился в вечное созерцание вечности.
Иди на солнце, это хороший совет. И я решил последовать ему. Все равно другого пути у меня не было. Не возвращаться же с невыполненным заданием к Уэллсу. Я обогнул древочеловека и зашагал вперед к лесу, сквозь который было проложено множество дорожек. Но только впереди одной висело солнце, заливая светом всю тропу. Я смело зашагал по ней, радуясь, что самое опасное, а именно искушение вариациями собственной жизни, осталось позади.
Я шагал и размышлял: а что, если бы я остался в родном селении, что, если бы эпидемия холеры обошла стороной наши земли? Как сильно изменилась бы жизнь? Что, если бы я не стал играть в карты и не познакомился с Флуменом, который стал моим персональным дьяволом-искусителем? Быть может, я смог бы стать великим ученым, таким как Уэллс, и смог бы делать научно-технические открытия, способные изменить весь мир. Но не пришлось бы при этом мне в итоге так же блуждать по Межвременью, только уже с двумя рюкзаками за спиной. Не стали бы люди, подобные Флумену или Эдисону, использовать мои изобретения в корыстных целях, которые в итоге могли бы привести к разрушению мира, к новым войнам, притеснениям и страданиям. Ведь научно-технические открытия идут рука об руку с переустройством мира, при котором страдают многие и многие. Не все способны вписаться в новую картину мироздания, и тогда такие лишние люди просто стираются с карты судеб. Быть может, сейчас я возглавлял бы какую-нибудь крупную техническую контору «Тэсла Компани» и занимался бы промышленными исследованиями, зарабатывая тысячи тысяч фунтов стерлингов, а моим главным конкурентом был бы Гэрберт Уэллс. Я сокрушенно вздохнул. Что есть человеческая жизнь, как не испытание временем? И не все это испытание проходят. Быть может, древочеловек смог бы ответить мне на вопрос, пройду ли я его.
