- Он потратил жизнь на поиски Аанга, - перебила его Темул. – Покорителя воздуха, лишь на несколько лет младше себя. Он до последнего считал своего друга живым… и бодрствующим. Страдающим вместе с нами от приливов войны. Учащимся. Не только покорению, но и человеческой доброте, и злобе, и отчаянию выживания. И что мы имеем в Аватаре Аанге? Не покорителя в возрасте Кузона, который знает, что даже лучшие из нас совершают ошибки, а двенадцатилетнего ребенка, который может понять Агни Кай не больше, чем я могу летать!
Её ярость холодным ветром шевельнула его волосы, вызвав снег посреди лета. Пиандао противостоял ей, как он противостоял бы мечу.
- Это не вина Аанга.
- О? И он был слеп и глух к миру с тех пор, как проснулся снова? – глаза Темул прищурились, когда она подкралась ближе. – Посмотри на это письмо, Пиандао. Принц знал, что она была учительницей Аватара, и всё равно постарался разобщить их. Ярость капает с тех страниц, старый друг. И это не озлобленность избалованного принца. Ты знаешь разницу.
Он знал.
И это пугало его.
***
«Парировать, уклониться, выпад… о-ох!»
Угу, от такого останется след. Даже если Пиандао просто шлепнул его плоской стороной клинка.
Несколько дней назад Сокка мог бы потереть синяк, может даже с преувеличенным вскриком, сражайся он с кем-то вроде Тай Ли, которая на самом деле не хотела ранить людей, а просто убрать их с пути Азулы. Сейчас, перед его учителем? Он лишь немного отступил, опустив клинок.
- Что не так?
- Способность читать противника. Ценное умение, - вздохнул Пиандао и отправил меч в ножны. – Как у тебя дела с поэзией?
Ладно, это уязвляло побольнее синяка.
- Ребята, у вас самые странные буквы на свете.
- Не буквы. Акшара, - улыбнулся Пиандао, развеселившись. – Ты понимаешь, что послание Раскрашенной Леди было тестом. Я могу помочь тебе получить инструменты, чтобы пройти его – каждый мечник должен быть джитакшара – но я сомневаюсь, что духи хорошо воспримут моё прямое вмешательство. – Его улыбка сменилась серьезностью. – Как вмешиваешься ты.
- Аанг, сидящий над книгой? Да ни в жизнь, - с печальной иронией ответил Сокка. – И он – тот единственный парень, которому положено спасти мир? Это неправильно. – Он бросил на Пиандао решительный взгляд. – Она написала то послание на берегу перед всеми нами. Если бы она хотела, чтобы оно досталось одному Аангу, то могла бы поступить как-то по-другому.
- Достаточно верно, - уступил Пиандао.
- Кроме того, - улыбнулся Сокка, - любой язык, где можно сказать «её руки деловито срывали цветы» одним словом, довольно крут. – Он задумчиво сморщился. – Значит, вы беспокоитесь о духе? Темул показалась мне излишне милой.
Пиандао взволнованно выпрямился.
- Ты встречался с ней.
- Нечасто, - признался Сокка. – Она приходит по ночам, когда я сплю. Тоф говорит, что она водит их по долине и показывает разные вещи. Разные виды камней. Как вода может скрываться в странных местах – никогда бы не подумал, что растение может топить жуков и пожирать их… - Он посмотрел на своего учителя. – Это плохо? Она держалась от Аанга подальше. Мы следили за этим.
Пиандао нахмурился.
- Полагаю, ты не знаешь историю о собакольве, который не рычал?
- Нет, но, думаю, я догадываюсь, - поморщился Сокка. – Значит, она что-то задумала. Что?
- Если бы я знал, то волновался бы меньше. – Темно-серые брови задумчиво сошлись. – Куда именно она водила вас?
***
- Ладно! – Тоф почувствовала легкое как перышко смещение земли, которое означало, что Аанг ударил кулаком по воздуху. – Мы собираемся всем показать раз и навсегда, что нет ничего плохого в том, что Аппа ходит по земле.
О, будет здорово. Откинувшись на теплый камень, Тоф почувствовала, как трава щекочет её ноги. Она решила проверить, сможет ли шевелить пальцами в унисон с дыханием Катары. Не слишком давно кто-то держал здесь загон для страусовых лошадей: девочка чувствовала, что они царапали землю, добираясь до жуков, и слегка притоптали некоторые участки, где были гнезда. Однако сейчас здесь было тайное убежище для одного ворчливого летающего бизона, любившего траву, но не корнеплоды, предложенные фермерами Пиандао вместе с тюками соломы.
Учитывая, что у неё не было других дел, кроме как учить Аанга и нежиться на солнце, Тоф принялась считать тюки соломы. Старая привычка: может, она была слепой и крошечной, и её родители хотели спрятать её от мира, но она всё же была купеческой дочерью. Считать для неё было как для Сокки проверять бумеранг, или для Катары подсчитывать провизию. Это было то, что ты делаешь, чтобы убедиться, что твой мир в порядке.
Считать тюки соломы… Ну, она не любила цифры. Совсем.
«Может быть, я неверно запомнила подсчеты».
Она надеялась на это. Потому что если она подсчитала правильно… Её папа имел долю во владении как минимум дюжиной ферм. Он всегда подсчитывал, что необходимо, чтобы прожить зиму. И Аппа съел достаточно тюков, чтобы прокормить небольшое стадо коалаовец в течении недели. Если Темул говорила правду о бизонах, падающих с неба, а Сокка верил ей… Ух!
