- Любимая, - Ши положил руку ей на плечо, и от этого прикосновения цвета вновь вернулись к ней. – Это всё храмовое обучение. Даже почти после целого года в мире он не думает о многих вещах. – Он взглянул ей через плечо, и когда его взгляд коснулся Аанга, он был полон огня. – Молодой человек, я знаю, что Гиацо учил тебя думать. Так думай. Кто та единственная женщина, которая должна присутствовать при рождении?
- Э…
- И если ты скажешь «повитуха», я преподам тебе один из уроков моего старого мастера, - Ши смерил его недовольным взглядом. – После него люди примерно на полдня теряют сознание, и каждый миг последующей головной боли будет тобой заслужен.
До Аанга дошло, что он говорит серьезно. У Тоф был такой вид, когда она была на грани того, чтобы показать с помощью куска камня, кто тут на самом деле босс.
- Но… у Воздушных Кочевников нет родителей, - возразил Аанг, раздумывая над тем, можно ли ускользнуть сквозь каменную стену. И спасет ли это от призраков.
- Нет… - Слезы прекратились, и Гиатэ недоверчиво хлопнула себя по лбу. – О-о-о, Мастер Гиацо, если вы попадете мне в руки!..
- Некоторые мальчики слишком буквально воспринимают слова своих наставников, - буркнул Ши. Он заговорил чуть громче, всё ещё гладя плечо Гиатэ. – Аанг, я знаю, что ты достаточно взрослый, чтобы не верить сказкам о находках под капустным листом. Сыновья и дочери храмов воспитывались не родителями, это так, но это не значит, что родителей не было.
Это словно сказать, что дождь должен падать вверх. Или что летающие бизоны вылупляются из яиц. Или что Хама – образец покорителя воды. У покорителей воздуха не было родителей, только учителя.
- Откуда вы вообще знаете, что вы моя мама? – спросил Аанг. – Мастер Гиацо взял меня, когда мне было два года!
- Я знаю, - у Гиатэ снова намокли глаза. – Я присутствовала, когда старейшины отдали тебя ему.
Аанг моргнул, растерявшись. Это… ну, все знали, что делают учителя. Они уходили в Восточный или Западный храмы и возвращались с маленькими детьми. Никто и никогда ничего не говорил про… про других людей.
- Старейшины позволяют нам знать такую малость, - продолжила Гиатэ, смотря вдаль. – Чтобы никто не попал в… неприятную ситуацию на фестивале. Мы знаем имена наших детей и кто их учителя. – Она снова посмотрела на него со странной смесью печали и счастья на лице. – Думаю, для мальчиков всё по-другому. Им не надо знать, что у них есть дети, поэтому старейшинам не приходится… убеждать их отказаться от них.
- Убеждать? – с нехорошим предчувствием откликнулся Аанг. Это точно имело отношение к тому, почему разговоры о родителях расстраивали Катару. – Вам же положено. Почему старейшинам приходилось вас уговаривать?
Гиатэ вскрикнула от боли, её глаза были серыми-серыми. Ши коснулся её руки и покачал головой.
- Любимая, он ещё мальчик. Дай мне попробовать.
- И почему вы продолжаете так её называть? – проворчал Аанг, скорее самому себе. – Она же монахиня. Это жутковато.
Ши закрыл глаза, всего на миг.
- Я уже начинаю удивляться, как я пережил годы ученичества, - покачав головой, призрак открыл глаза. – Аанг, ты же видел детенышей бизона со своей мамой: как она заботится о них, присматривает за ними, учит их летать, пока они не будут готовы жить самостоятельно.
- Но это же летающие бизоны, а не люди, - напомнил Аанг. – Мы же отличаемся.
Взгляд Ши был бездонным золотым колодцем.
- Чем?
- Ну, потому что…
Ши ждал.
И почему у него было чувство, что ответ «потому что так сказали старейшины» не прокатит?
«Может, потому что ты знаешь, что Мастер Гиацо не соглашался с ними?»
Ну, да. Мастер Гиацо всё время не соглашался со старейшинами: насчет тренировок, насчет посещений других частей мира, даже насчет веселья. Старейшины не хотели, чтобы в его жизни было что-то помимо тренировок, и поэтому они собирались забрать его у Мастера Гиацо…
И с другими детьми такого не происходило. Ни с одним из других детей. Нельзя забрать ученика у его учителя. Это неправильно.
- Катара и Сокка говорят, что родители как учителя, - наконец произнес Аанг. – Если они правы, тогда… почему мы так поступали? Почему мы забирали детей у их первых учителей?
- А, - улыбка Ши согрела его глаза. – Вот это уже хороший вопрос. И такой, который мне знаком.
- Ещё бы, - Гиатэ немного шмыгнула носом и ткнула Ши в плечо. – И всё равно я скажу, что твой мастер был психом.
- Но он же выучил меня, так? – Ши склонился к Аангу. – Я правда знаю, что люди Воздуха чувствуют по отношению к своим учителям. Я пережил это.
«Э?»
- Я рано осиротел, - рассказал Ши, - и не был покорителем огня. Но мастер, рожденный от Воздуха, принял и вырастил меня. Я любил его так же, как ты любил Мастера Гиацо.
Аанг раскрыл рот.
- Вас вырастил покоритель воздуха? – Ого. – Наверное… вы совсем запутались.
- Меня воспитал рожденный от Воздуха, - поправил Ши. – Он не был покорителем.
- Но это невозможно, - возразил Аанг. – Мы все покорители. Мы самый духовный народ в мире!
Гиатэ поморщилась.
- Все дети, которых ты знал, были покорителями.
