- Добро, сестра, - кивнул Михайла Федорович. - Мы сегодня же отправим посыльного, но ждать ответа из Ярославля - дело мешкотное. Надо немедля отправляться в Москву.
- Нам запрещено посещать столицу, - с откровенным сожалением произнесла Мария Федоровна. - И никто из нас не может доподлинно изведать, что творится во дворце.
- Но и сидеть, сложа руки, нельзя. Дорог каждый час. Если царь умрет, Борис Годунов примет все меры, дабы захватить трон.
- Не посмеет! - жестко вскрикнула Мария Федоровна. - Мой сын Дмитрий - живой наследник. Не посмеет!
- Еще как посмеет, сестра. Ты, знать, плохо ведаешь Бориску Годунова. Я сегодня же снаряжусь в Москву!
- К черту на рога? Да Бориска прикажет убить тебя, Михайла.
- Бориска не изведает.
- Каким же образом ты окажешься в Москве, брат? Шапка-невидимка лишь в сказках придумана.
- Есть хитроумная задумка, сестра. Нам бы с Тимошкой Бабаем лишь бы до Зарядья добраться. Там у него верный дружок живет. У него и остановимся.
- Опасно, Михайла. Как же вы через всю Москву пойдете?
- Нищебродами или каликами перехожими прикинемся, сестра. Их стрельцы не досматривают. Калик же ныне по дорогам много бродит. Доберемся, матушка царица! - убежденно произнес Михайла.
- А что? И впрямь хитроумная затея, - поддержал брата Григорий.
Согласились с планом старшего брата и Петр с Андреем.
Мария Федоровна малость подумала и сняла с киота образ Спасителя.
- Благословляю тебя, Михайла. Дело и впрямь спешное. Поезжай с Богом.
- Дворовым же молвите. В леса-де поехали - медвежью берлогу сыскать. Не впервой. О том же и боярыне Волоховой скажете. Что-то недолюбливаю я эту мамку… И про весть из Москвы никто из вас ничего не слышал. В случае чего, ждите от меня Тимошку.
И князь, и его преданный послужилец70 Тимошка Бабай выехали из Углича одвуконь, поелику ведали, что до Москвы не близок путь.. Выехали оружно - при саблях, берендейках с мешочками для пороха и дроби, и заряженных пистолях, ибо на дорогах пошаливали лихие.
Оба облачены в теплые одежды: лисьи шапки, стеганые бараньи полушубки и уляди, схожие с валенками. Январь-лютень давал о себе знать, - и днем и ночью трещали морозы.
Ночь коротали в ямских избах - душных, прокисших овчиной и вечно заполненных ямщиками, едущих с проездными грамотами по казенной надобности. Правда, ночлег давался непросто. Хозяин ямской избы, придирчиво оглядев оружных людей, строго спрашивал:
- Кто такие, и куда путь держите?
- Мы - люди вольные. Едем из Ярославля в Новгород, но грамот с собой не имеем.
