Угрозы России полностью

«Самым существенным моментом в экономических, а стало быть, и в социальных, преобразованиях в России в последние пятнадцать лет явилось кардинальное изменение роли частной собственности вжизнедеятельности российского социума. Именно ее утверждение в качестве базовой формы собственности означало переход от одной общественно-экономической формации (так называемый «развитый социализм») к другой (олигархический капитализм)… Очевидно, что главным инструментом [реформаторов] и в 1990-е годы, и в настоящее время является приватизация. Именно на ее основе была осуществлена небольшой группой номенклатурных чиновников экспроприация собственности государства и денежных средств населения» [185].

Теперь, оценки населения. В обзоре результатов общероссийского исследования «Новая Россия: десять лет реформ» [186], говорится: «Проведение ваучерной приватизации в 1992–1993 гг.» положительным событием назвали 6,8 % опрошенных, а отрицательным 84,6 %». Таким образом, в 2002 году общественная оценка приватизации была однозначно негативной.

А вот весьма жесткий общий вывод из исследования 2005 года:

«Приведенные данные фиксируют очень важное обстоятельство – ни перестройка сама по себе, ни последовавшие за ней либеральные реформы, ни социальные трансформации сегодняшнего дня не смогли создать в России той общественной « среды обитания » , которая устроила хотя бы относительное большинство населения » [187].

Уже в 1994 г., еще в ходе приватизации, наблюдалось важное явление – непримиримое неприятие приватизации сочеталось с молчанием населения. Многие тогда замечали, что это молчание – признак гораздо более глубокого отрицания, чем протесты, митинги и демонстрации. Это был признак социальной ненависти, разрыв коммуникаций – как молчание индейцев во время геноцида.

Видный социолог Н.Ф. Наумова писала, что «российское кризисное сознание формируется как система защиты (самозащиты) большинства от враждебности и равнодушия властвующей элиты кризисного общества». На это важное наблюдение В.П. Горяйнов заметил: «Сказанное как нельзя точно подходит к большинству населения России. Например, нами по состоянию на 1994 год было показано, что по структуре ценностных ориентаций население России наиболее точно соответствовало социальной группе рабочих, униженных и оскорбленных проведенной в стране грабительской приватизацией» [188].

Здесь произнесено символическое определение: грабительская приватизация. Она не просто обездолила, она унизила и оскорбила трудящихся. Это важный элемент в интерпретации данных опросов. Запомним его.

В исследовании 1996 года сделан такой вывод: «Абсолютное большинство россиян (92 % опрошенных) убеждено, что «современное российское общество устроено так, что простые люди не получают справедливой доли общенародного богатства». Эта несправедливость связывается в массовом сознании с итогами приватизации, которые, по мнению 3/4 опрошенных, являются ничем иным как «грабежом трудового народа» (15 % не согласны с такой оценкой, остальные затруднились с ответом)» [189].

Политики не имеют права не учитывать такую позицию трудящегося населения страны, как бы они ее не оценивали: 75 % населения воспринимают приватизацию как грабеж. Эта травма была так глубока, что произошел раскол общества по ценностным основаниям.

Некоторые политики указывают на то, что «сейчас идею национализации крупных предприятий и сельскохозяйственных земель полностью одобрили более 40 % опрошенных», значит, половина примирилась с приватизацией. Это ошибочное суждение. Очень часто ограбленный не желает забирать обратно свое отнятое у него добро – по разным причинам! Оно может быть испорчено, окровавлено, он не желает таким образом принижать мерзость грабежа. Но это решение никак не отменяет зла и не искупает вины грабителя. Неужели это не понятно нашим правителям?

Одно из двух: или власть должна прямо заявить, что не верит десятку больших исследований социологов (в том числе международных) и что на самом деле народ одобряет приватизацию; или должна так же прямо заявить, что приватизация была грабительской антинародной акцией, откреститься от Ельцина и Чубайса – в оценке приватизации стать на сторону населения. А потом уж можно обсуждать, как разумнее поступить при сложившейся ситуации – давно есть альтернативные проекты, и общий компромисс вполне возможен. Но невозможно сидеть на двух стульях так долго, легитимность власти уже слишком низко упала.

Можно говорить об утрате управленческими структурами « системной памяти », необходимой для выработки хороших решений. Отключение «блока рефлексии» в сознании работников управления в начале 90-х годов было массовым и поразительным по своей моментальности – как будто кто-то сверху щелкнул каким-то выключателем.