В общем, будем считать, что за годы реформы всем стало ясно, что рынок и его экономическая свобода не может заменить организующую роль государства. Более того, без государственного воздействия рынок становится
На нашу беду и во многом по нашей вине за 90-е годы в России произошло изменение принципиальных установок государства в сфере хозяйства и падение качества государственного управления. Власть не только перестала видеть многие угрозы для хозяйства России или неспособна им противостоять, но и сама нередко становится источником важных угроз.
Это тем более важно, что государственная власть и госаппарат остаются, после кризиса 90-х годов, практически единственной организованной и организующей силой общенационального масштаба – если не считать организованной преступности. Они, сплетясь как пара змей, обнявшись крепче двух друзей, орудуют на российской земле. Надо их разделить.
Важной частью программы демонтажа советского строя был подрыв авторитета государства, а шире – управления. Под огнем оказались буквально все элементы государства – от армии и органов хозяйственного управления до школы и детских садов.
Эта программа так сбила с толку людей, что они перестали трезво рассуждать. Государственные институты, обеспечивающие жизнь страны, имеют сложную структуру и выполняют сложную систему функций. Одни из этих функций очевидны, другие еле видны, а чтобы понять третьи, надо пошевелить мозгами. Люди как будто вдруг утратили способность мысленно увидеть структуру государства и те функции, которые призваны выполнять разные его элементы.
Видные деятели перестройки открыто выступали как враги своего государства. Писатель А. Адамович (депутат Верховного Совета СССР!) в марте 1989 г. даже воззвал к иностранным ученым, прося у них помощи против советского государства. Он так описал его отношения с обществом: «Одни ведомства ведут химическую войну против собственного народа и природы. Другие – с помощью мощной мелиоративной техники, третьи – почти уже атомную (Чернобыль)… Вот почему и ученые наши, которые не продали душу ведомствам, и «зеленые» наши так рассчитывают опереться на вас, мировую науку, в борьбе с ведомственным Левиафаном» [184, с. 225].
Чуть ли не атомную бомбу клянчил, бросить на «империю зла». Что-то вроде этого бросили. А интеллигенция с наивной безответственностью одобряла разрушение министерств и ведомств – сложных структур государства, которые ничем не заменялись, а просто вдруг переставали выполнять свои функции. Так, каждый отраслевой НИИ каждого министерства «сопровождал» какую-то подсистему огромной техносферы страны. В этом НИИ работали люди, досконально знавшие эту подсистему, участвовавшие в ее разработке и создании, выезжавшие на все аварии и отказы. Ликвидация этих НИИ и сложившихся в них экспертных сообществ была уничтожением колоссального национального богатства. Эта утрата до сих пор не может быть восполнена в нынешней экономической системе. Попробуйте вырастить тысяч сто докторов наук во всех специальностях, которые лет по тридцать строили и сопровождали свои любимые системы!
Никаких разумных оправданий такому погрому не было. Спрашивать было бесполезно, ответы заменялись идеологическими сентенциями.
Вот рассуждение М.С. Горбачева – президента державы – о государстве, которому он поклялся служить во благо: «Отличительной особенностью советской тоталитарной системы было то, что в СССР фактически была полностью ликвидирована частная собственность. Тем самым человек был поставлен в полную материальную зависимость от государства, которое превратилось в монопольного экономического монстра» [37, с. 187–188].
Что за бессмыслица! Почему государство, обладая собственностью, становится «монстром»? А почему не монстр частная корпорация «Дженерал электрик», собственность которой побольше, чем у многих государств? И почему человек «поставлен в полную материальную зависимость от государства»? В чем это выражается? Чем в этом смысле государственное предприятие хуже частного? Для работников оно как раз намного лучше, это подтверждается и логикой, и практикой. На Западе при попытке приватизации государственных предприятий сразу начинает бастовать весь персонал, на демонстрации бегут помогать колонны смежников – это азбучная истина.
