Угрозы России полностью

Мы здесь не говорим о прямых потерях, которые несут общество, государство и народ России от сложившейся конфигурации власти и теневой деятельности ее компаньонов. Наша тема – тот нравственный разрыв, который произошел между основной массой населения и властью, посадившей на ее шею такую «элиту». Тут уж речь не об ущербе, нанесенном интересам народа, – ему нанесли оскорбление, которое невозможно избыть. Да и никаких шагов, чтобы поправить дело, власть пока не предпринимает. А ведь это – массивный инерционный фактор, подгрызающий легитимность власти Российской Федерации.

Что же изменилось за время после 2000 года? В начале главы приведены выводы исследования 2008 года [48]. А вот вывод психиатра, зам. директора Государственного научного центра клинической и судебной психиатрии им. В. П. Сербского (2010 г.):

«Затянувшийся характер негативных социальных процессов привели к распаду привычных социальных связей, множеству мелких конфликтов внутри человека и при общении с другими членами общества. Переживания личного опыта каждого человека сформировали общую картину общественного неблагополучия. Переосмысление жизненных целей и крушение устоявшихся идеалов и авторитетов способствовало утрате привычного образа жизни, потере многими людьми чувства собственного достоинства. Отсюда – тревожная напряженность и развитие «кризиса идентичности личности»… Развиваются чувство неудовлетворенности, опустошенности, постоянной усталости, тягостное ощущение того, что происходит что-то неладное. Люди видят и с трудом переносят усиливающиеся жестокость и хамство сильных» [251].

В этом суждении важное место занимает травма, нанесенная именно в духовной сфере людей – крушение устоявшихся идеалов, потеря чувства собственного достоинства, оскорбительные жестокость и хамство сильных…

Когда в 1990–1991 годы впервые перед людьми предстали эти «усиливающиеся жестокость и хамство сильных», они поразили многих. Как возникло на почве русской культуры такое явление? Как, под какой маской оно таилось в порах советского общества? Видали мы много и грубости начальников, и самодурства дураков, но все это было каким-то примитивным, домашним. И вдруг, что-то необычное, в книгах не описанное.

Речь здесь шла не о несправедливости, не об эксплуатации и даже не о неравенстве, что само по себе вызывало возмущение, а именно о хамстве как особом культурном оформлении наступившего на человека социального зла. В 80-е годы произошла гибридизация антисоветской культуры и сословного чванства номенклатуры с уголовными приемами унижения человека. Власть 90-х годов к этому культурному течению примкнула и им воспользовалась, а власть 2000-х годов не стала с этим бороться, не встала на защиту населения. Это ей дорого обойдется.

Упорядочивая первые признаки этого открытия, можно вспомнить такие появления этой будущей элиты на общественной сцене – в 1988 году.

В «Литературной газете» опубликовал свой большой манифест Н.М. Амосов, он писал о необходимости, в целях «научного» управления обществом в СССР, «крупномасштабного психосоциологического изучения граждан, принадлежащих к разным социальным группам» с целью распределения их на два классических типа: «сильных» и «слабых». Он пишет «Неравенство является сильным стимулом прогресса, но в то же время служит источником недовольства слабых… Лидерство, жадность, немного сопереживания и любопытства при значительной воспитуемости – вот естество человека» [252].

Как будто обугленный дух бесноватого фюрера стал летать над постсоветской Россией.

А уж когда младореформаторы вырвались на волю, всех совсем сбили с толку – прямо, инопланетяне какие-то. Тон задавали бонзы из команды Горбачева.

А.Н. Яковлев представлял основную массу трудящихся не иначе как паразитов, поражал мировую общественность заявлениями о «тотальной люмпенизации советского общества», которое надо « депаразитировать ». Даже приводил довод, достойный параноика: «Тьма убыточных предприятий, колхозов и совхозов, работники которых сами себя не кормят, следовательно, паразитируют на других». Это рабочие и крестьяне сами себя не кормят, а паразитируют на других – на ком? И ведь этим извращениям аплодировали!

В Концепции закона о приватизации (1991 г.) в качестве главных препятствий ее проведению назывались такие: «Мировоззрение поденщика и социального иждивенца у большинства наших соотечественников, сильные уравнительные настроения и недоверие к отечественным коммерсантам (многие отказываются признавать накопления кооператоров честными и требуют защитить приватизацию от теневого капитала); противодействие слоя неквалифицированных люмпенизированных рабочих, рискующих быть согнанными с насиженных мест при приватизации».