Угрозы России полностью

Может ли власть, соблюдающая минимум приличий, позволить себе такую фразеологию в официальном документе! Мыслимо ли в государственном документе заявить, что большинство соотечественников якобы имеют «мировоззрение поденщиков и социальных иждивенцев» ( трудящиеся – иждивенцы, какая бессмыслица). Рабочие в этом государстве – люмпены, которых надо гнать с «насиженных мест». Мы видим, что влиятельная часть либеральной интеллигенции и высшей бюрократии впала в тот момент в мальтузианский фанатизм времен «дикого капитализма». Такой антирабочей фразеологии не потерпела бы политическая система ни одной мало-мальски цивилизованной страны, даже в желтой прессе подобные выражения вызвали бы скандал – а у нас ее применяли их в законопроектах.

Не раз уже писалось, что в той антисоветской революции возник исторический блок «париев верха и париев дна» – союз коррумпированных бюрократов с уголовниками, замаскированный небольшой массовкой «прогрессивной интеллигенции». Страшная гадость, надеяться на социальный мир с ней не приходится.

Во время приватизации ненадолго возникла робкая рабочая организация – ОФТ. Тут же ее заклеймил доктор философских наук, зав. кафедрой социологии и социального управления Академии труда и социальных отношений Ю.Е. Волков в таких выражениях:

«В современном рабочем движении в СССР… присутствует и позиция полного неприятия не только частной собственности и частного предпринимательства, но даже той «полурыночной» экономики, которая проектируется некоторыми в рамках незыблемости «социалистических принципов». Наиболее рельефно данная позиция представлена в идеологии так называемого Объединенного фронта трудящихся (ОФТ). Это движение, выражающее люмпенизированную психологию наиболее отсталых – в массе своей – слоев рабочих и служащих, имеет не так уж мало сторонников, и не более чем опасным самообманом можно считать утверждения некоторых представителей демократического лагеря, что оно не имеет влияния в рабочем классе… В условиях резкой пауперизации масс с весны 1991 г. люмпенская психология может пойти вширь, создавая почву для движений и организаций типа ОФТ» [253].

И это пишет человек, получающий жалованье в учреждении, предназначенном для защиты социальных интересов рабочих! Даже не потрудился облечь свое отвращение к ним в более приличные выражения.

Ситуация в России в 90-е годы была аномальной и вряд ли можно было характеризовать ее той или иной степенью легитимности политического порядка. Была аномальная ситуация – согласие без легитимности.

В результате культурной травмы произошла столь глубокая дезинтеграция общества, что было невозможно собрать дееспособную организованную силу, которая могла бы стать альтернативой группировке Ельцина. Так в городе, внезапно захваченном бандой, не может быстро появиться политическая альтернатива. Поэтому население России, принимая власть «демократов Ельцина», вовсе не наделяла ее легитимностью (в смысле Вебера) и даже не поддерживала ее как меньшее зло по сравнению с другими возможными политическими режимами. Вопрос стоял так: режим Ельцина – или хаос. В этой дилемме режим Ельцина все же выглядел меньшим злом (это до сих пор ставят себе в заслугу поклонники Гайдара: ведь он мог уморить население России голодом, а не стал это делать).

Можно ли говорить о легитимности режима, если ценностная система господствующего меньшинства по всем существенным позициям антагонистична населению – то есть, страной правит этически враждебная и маргинальная группа?

Авторы исследования 1995 года делают вывод: «Динамика сознания элитных групп и массового сознания по рассматриваемому кругу вопросов разнонаправленна. В этом смысле ruling class постсоветской России – маргинален » [254].

В 90-е годы правящая элита России была объектом интенсивных исследований социологов (и криминологов). Можно посетовать на то, что до глубокого мировоззренческого и культурного анализа дело тогда не дошло, но было выявлено большое число частных показателей, из которых составляется правдоподобный образ. Во всяком случае, большое число исследователей сходятся в своем восприятии, а это для социальной практики едва ли не важнее скрытой истины.

В нейтральных выражениях этот образ A.A. Галкин в 1998 году резюмирует так:

«Среди наиболее значимых особенностей вновь сформировавшейся элиты можно выделить следующие.

1. Доминирование корпоративных интересов над публичными, общенациональными, преобладание группового и личного эгоизма.

2. Недостаток общей и профессиональной культуры, дефицит ярких лидеров, талантливых политиков.

3. Высокая степень бюрократизации со всеми присущими ей пороками: преобладанием аппаратной логики, неэффективностью, чинопочитанием, пренебрежением к нуждам населения, отчуждением от народа.

4. Низкий уровень нравственности, по сути исключающий из политики моральные критерии.

5. Утилитарный прагматизм, отсутствие интереса к теоретическому осмыслению происходящего.

6. Отсутствие во властных структурах общенациональной солидарности.