Вспомним большой пожар 1972 года, тяжелое испытание – 40 лет назад техники еще было мало. Но тогда применили системы сборных мобильных трубопроводов (армия была ими снабжена для мобильного снабжения горючим в зонах боевых действий). На подаче воды для тушения лесных пожаров в широких масштабах эти трубопроводы показали высокую эффективность и потом были усовершенствованы. Но в 2010 г. эта испытанная эффективная техника была введена в действие поздно и в гораздо меньшем масштабе.
В 1972-м через эти трубы на пожары было вылито 5,5 млн. м3 воды. Летом 2010 года каждый день сообщались цифры – при тушении пожара за день вылито 290 м3 воды, вылито 500… Меньше в десятки, а скорее в сотни раз! Об этой технике забыли? Не знали, где ее достать? Не знали, как пользоваться? Даже за этим частным эпизодом кроется что-то важное.
Но ведь то же самое с авиацией. В СССР создавалась и в 70-е годы сформировалась крупномасштабная технологическая служба – «сельскохозяйственная и лесная авиация». С началом реформ ее стали быстро сворачивать и практически ликвидировать – к 1994 году ее использование в РФ сократилось в 10 раз. Куда она делась? Пожарные вертолеты и самолеты продавались за рубеж – в Испанию, Португалию. Там они тушат пожары, у нас же этой техники почти не осталось. В августе телевидение с гордостью сообщало: задействовано два самолета, три вертолета…
Введенные в действие силы и ресурсы были несоизмеримы с угрозой количественно. И техническая база, и организация были неадекватны угрозе качественно.
Дальше – больше. Даже если короткую память о советском опыте оправдать развалом страны, масштабными переменами и т. д., то остается 2002 год. Тогда также имели место природные пожары, хотя и меньшие по объему, но сходные по типу. Но ведь и из них уроков вынесено не было! Осенью 2002 года было принято решение обводнить торфяники. Не будем обсуждать правомерность или ошибочность этого решения. Решение само по себе большая ценность (лучше, конечно, если оно при этом еще и правильное, но это второй вопрос). В 2003 году эти работы были начаты, в 2004–заброшены, без каких либо распоряжений, без отчетов о выполнении, без объяснений причин прекращения программы. Об этой программе попросту забыли. Может ли государство, настолько утратившее системную память, обеспечить безопасность страны?
Без памяти нет и предвидения. Не было никакого предвидения и относительно того, что произойдет после внедрения нового лесного кодекса. При реформировании какой бы то ни было области, в нормальном управленческом режиме, дается прогноз – а как должна повлиять реформа на функционирование системы? Почему, вводя этот кодекс, власти не задумались о том, что произойдет, если перестать ухаживать за противопожарными лесными просеками? Что произойдет, когда будет ликвидирован институт лесников, гасивших возгорания при их обнаружении?
Как в обществе, так и во власти утрачена способность встраивать явление в контекст. Вину за пожары возложили на аномальную жару и торфяники, в то время, как в ряде регионов России при похожих условиях – аналогичной жаре и тех же торфяных болотах – никаких пожаров не возникало. А все дело в том, что власти этих регионов, даже в рамках рыночной системы сохранили разумные методы лесного хозяйствования. Кроме того, у всех перед глазами примеры Белоруссии или Швеции и Финляндии. Там имеются большие торфяники, а масштабы их осушения и разработки торфа больше российских. И никаких пожаров.
Дело вовсе не в злонамеренном игнорировании нашей, российской реальности. Это все же было бы полбеды. По многим признакам, эта недееспособности власти – следствие утраты важных блоков рационального сознания.
Следующий важный урок можно извлечь из разрушения некоторых государственных структур и ликвидации их технологического обеспечения. Мы наблюдали реорганизацию всей пожарной службы – ее включили в МЧС. По многочисленным документам и материалам можно сделать вывод о том, что эта перетряска снизила дееспособность пожарной службы. Более того, неясно, сколько времени продлится этот болезненный период реформирования. При этом никакого обсуждения этой проблемы нет ни в государственной, ни в общественной сфере. С вопросом технического оснащения тесно связана проблема брошенной техники. Представляете, какую опасность может таить, например, заброшенный нефтехимзавод? Или заброшенное производство боевых биологических веществ? Или разработанные и брошенные в контакте с кислородом торфяники?
Идеологическое обоснование произошедшего только усугубило проблему. Государство приняло порожденные фантазией российских «рыночников» догмы, которые они назвали «либеральными». Какая клевета на либерализм, никогда он не советовал таких глупостей. Подумать только, государство России ушло практически из всех систем, являющихся объектом госбезопасности. При чем здесь рынок и конкуренция! Любое государство обязано обеспечить безопасность, а о прибыли должны думать торгаши и предприниматели – в их ограниченной нише.
