Лес – источник опасности и угроз. И государство обязано было охранять его именно с этой позиции, а не как источник экономической выгоды. Вследствие этого пренебрежения и подмены функций случилась катастрофа. Ситуация с пожарами вскрыла огромные провалы в сознании общества, но это побудило государство и общество не к самоанализу и рефлексии, а к идеологизации произошедшего. Распространяются смехотворные объяснения – «большевики начали осушать болота и добывать торф – и вот, пожалуйста, пожары». Эти объяснения – позор для нашей культуры.
Хочу подчеркнуть, что общественный строй и политическая система формируются не только государственной властью, но и обществом. За последние двадцать лет они рука об руку превращали Россию в сцену политического театра, за кулисами которого скрыта социальная и политическая реальность. Активисты «гражданского общества» вдруг начинают почти революцию, чтобы пресечь строительство дороги через Химкинский лес. Это отводит внимание населения от Лесного кодекса, который ставит под угрозу все леса России. Другие устраивали демонстрации, чтобы не позволить брать воду из Волги для орошения – и отвлекали внимание от планов ликвидации всей системы ирригации России, которая оставила засушливые районы без воды.
Вывод таков: в подобных условиях техносферное, культурное, социальное неблагополучие будет неизбежно нарастать. Все системы страны, включая и само общество, истощили свой защитный потенциал, свою устойчивость. Поэтому сбои, подобные засухе и пожарам 2010 г. и катастрофе на Саяно-Шушенской ГЭС, будут выходить на экспоненциальный уровень.
Хорошо хоть, есть сообщение, чтобы закончить на оптимистической ноте:
«Известия», 07.07.10. «В Нижегородской области, где установилась аномальная жара, в храмах прихожане и священнослужители молятся о ниспослании дождя. В пресс-службе Нижегородской православной епархии сегодня сообщили, что молебны о дожде проходят ежедневно во всех приходах области».
Власти, видимо, довольны – люди не думают о восстановлении ирригационных систем, о лесопосадках и доступности электрической энергии. Они молятся о ниспослании дождя. Если все же они начнут роптать, им объяснят, что засуха – стихийное явление. Как-то все само собой получилось: леса поредели и начали гореть, дождевальные машины поломались, насосы перестали качать воду, а задвижки на гидроузлах заржавели. Ничего с этим не поделаешь.
Видно, и третий экзамен мы не сдали. Государство от своего патернализма – отеческой заботы о лесах России – отказалось, а общество убедить его не хочет.
ИНСТИТУЦИОНАЛЬНЫЕ И СОЦИАЛЬНЫЕ ПРЕДПОСЫЛКИ КАТАСТРОФЫ
Нынешние пожары – не случай, а тенденция: число пожаров и площадь, пройденная огнем, за последние три года постоянно растет. Площадь леса, охваченная пожаром, за последние 15 лет выросла вдвое по данным государственной статистики, и втрое – по данным дистанционного мониторинга. По разным подсчетам, в 2010 г. лесо-торфяными пожарами было охвачено от 1,5 до 9–10 млн. га.
Происходит деэкологизация государственной политики и уничтожение в ходе становления рынка соответствующих институтов.
Принятие новых Лесного и Градостроительного кодексов и ликвидация Госкомитета по экологии и охране среды, природоохранных служб, государственной экологической экспертизы в итоге превратили леса и парки из национального богатства в предмет купли-продажи. Фактически в течение 2000-х гг. произошла почти полная деинституализация экологической политики и массового сознания… Из СМИ исчезли аналитика и публичные дебаты по экологическим проблемам, осталось смакование катастроф, подобной нынешней. Культ потребления и быстрого успеха любой ценой несовместимы с экологической идеологией…
В результате получили то, что заслужили: лес, который в течение многих веков был защитником и кормильцем, сейчас стал потенциальным источником смертельной опасности… Все это происходило на фоне продолжающегося отчуждения власти и гражданского общества. Пожары заставили федеральные власти принять экстренные меры, но насколько катастрофа повлияет на изменение государственной политики – вопрос открытый…
