— Это, — медленно протянул он, — настолько близко к бессмертию, насколько кто-либо из нас вообще способен к нему приблизиться.
— Можно мне что-нибудь послушать? — Росту просительно мотнул головой. — Не то чтобы я был особо любопытный. Но это помогло бы скоротать время…
— Уверен, что хочешь знать, что я о тебе думаю?
— Конечно же. А что? Ты плохо обо мне думаешь? — На его лице отразилось выжидание. — Совсем плохо, да?
— Я подтруниваю над тобой, Ник. Я не смогу проиграть для тебя записи. Они зашифрованы, и ключ для расшифровки есть только у мастеров-архивариусов в Храме.
— То есть как? Ты даже не можешь послушать, что записал?
Мейс взвесил инфопланшет на ладони: тот казался таким маленьким, таким незначительным, но нес в себе столько сомнений и боли.
— Шифрование не только оберегает данные от посторонних, но и защищает меня от искушения вернуться в прошлое и исправить записи, чтобы представить себя в лучшем виде.
— Неужели ты бы мог так поступить?
— У меня нет такой возможности. А если бы была… Не знаю. Надеюсь, что смог бы устоять. Но джедай или нет, я все же остаюсь человеком. — Он пожал плечами. — Мне нужно сделать последнюю запись, подготовиться к официальному отчету перед Советом.
— Я могу послушать?
— Думаю, можешь. Ты не услышишь ничего нового.
ИЗ ЛИЧНОГО ДНЕВНИКА МЕЙСА ВИНДУ
(последняя запись на Харуун-Кэле)
Я нахожусь в пещере на коруннайской базе Лоршанского перевала вместе с майором Росту. Депа…
[Мужской голос, принадлежащий, по результатам анализа, Нику Росту, майору (поощрительное звание) ВАР]: «Эй, он включен? То есть они вроде как слышат меня?..»
Да. Он…
[Росту]: «Ух ты! То есть получается, какой-нибудь странный джедай-инородец через несколько тысяч лет достанет эту запись и я как бы скажу ему: „Привет!" — через всю эту бездну времени? Эй, привет тебе, джедайский обезьянопоклонник, кем бы ты ни…»
Майор.
[Росту]: «Да, знаю: „Заткнись, Ник“».
[Кто-то тяжело вздыхает.]
Депа должна встретиться здесь с нами.
У нее появился какой-то план, как отослать Кара Вэстора и его акк-стражей на достаточное расстояние, чтобы нас смогли без проблем забрать. Она обошлась без подробностей, а я не стал ничего уточнять.
Я боялся услышать то, что она могла рассказать.
Сегодня утром мы отправили сигнал тем же способом, которым до этого она посылала свои немногочисленные отчеты. Вместо того чтобы осуществить непосредственную подпространственную передачу, по которой, в случае перехвата, спутники ополчения смогли бы определить наше местонахождение, она отправила кодированный сигнал по обычному коммуникационному каналу с помощью направленного луча, который отразился от одной из видимых с перевала гор прямо в спутник Голосети. В этом сигнале содержится джедайский перекрывающий код, который забирает часть мощности местной Голосети и использует ее для передачи реального сигнала «Халлеку». Очень безопасный метод, хотя часть данных, конечно, может быть утеряна из-за рассеивания луча.
Я лично услышал подтверждение, пришедшее на коммуникатор базы.
«Халлек» уже в пути.
Мы прибыли на базу где-то за час до рассвета. «Халлек», возможно, уже вошел в систему. А сама база… оказалась не такой, как я ожидал.
Она представляет собой не военный лагерь, а скорее подземное убежище для беженцев.
Комплекс огромен: живой улей, чьи ходы прорезают всю северную часть перевала. Несколько туннелей уходят вниз по склону и выводят к замаскированным пещерам глубоко в джунглях. Некоторые пещеры возникли естественным образом: ранее они были вулканическими пузырями или водостоками, пробитыми потоками растаявшего на пиках снега. Жилые пещеры были искусственно расширены и обработаны. На Харуун-Кэле нет горной промышленности и, соответственно, нет никакого горнодобывающего оборудования, но вибротопор режет камень почти столь же легко, сколь и дерево. Во многих небольших пещерах есть каменные нары, столы и скамьи, изготовленные таким образом.
И если бы не жуткая перенаселенность, здесь даже могло бы быть уютно.
Пещеры и туннели заселены тысячами коруннаев, и каждый день прибывают все новые жители. Большинство из них не участвуют в боевых действиях: женщины и старики, больные и раненые. И дети. Полное отсутствие горнодобывающего оборудования приводит к тому, что вентиляция развита на минимально необходимом уровне, а санитария практически отсутствует. Тут свирепствует пневмония: первыми в трофейных медпакетах кончаются антибиотики. В пещерах нет места, где не были бы слышны сдавленные хрипы людей, пытающихся вогнать еще немного воздуха в истерзанные легкие. Дизентерия забирает жизни стариков и раненых, а учитывая, что вместо канализации используются ведра, ситуация только ухудшается.
