Лор-пилек, «хозяин джунглей». Шаман. Лекарь. Волшебник. В легендах коруннаев лор-пилек был личностью, несущей великую мощь и великую опасность. Непредсказуемый, словно джунгли. Он нес жизнь и смерть, дары или раны. В некоторых историях лор-пилек вообще не был живым существом: он был лишь проекцией пилекотана, воплощением «джунглей-разума».
Мейс связал все воедино:
— Кар Вэстор.
Ник уставился на него:
— Откуда ты знаешь? Откуда ты знаешь его имя?
— Сколько нам еще идти до них?
Ник сделал несколько шагов, прежде чем ответить:
— Если бы у нас по-прежнему были траводавы и акки для охраны? Может, пару дней. Может, меньше. Пешком? С одним акком? — Корун выразительно пожал плечами.
— Тогда зачем мы идем так быстро?
— Потому что у меня действительно есть кое-что на уме. — Росту искоса посмотрел на Мейса. — Но тебе это не понравится.
— Мне это понравится меньше, чем то, что придется сделать с Бешем и Мел? Меньше, чем то, что я уже сделал с Лешем?
— Это не мне решать. — Взгляд Ника стал отстраненным, он уставился в наполненный тьмой туннель впереди. — Где-то в часе ходьбы на запад есть небольшое поселение. Вдоль этих дорог для паровых вездеходов подобные деревни встречаются примерно через каждую сотню километров. У них там есть защитный бункер и коммуникатор. Хотя мы, ОФВ, не используем коммуникаторы, но все равно отслеживаем частоты. Мы доходим туда и посылаем кодированный сигнал, сообщающий о нашей позиции. Затем накачиваем Мел и Беша танатизином, садимся, ждем и надеемся на лучшее.
— Балавайское поселение?
Ник кивнул:
— У нас больше нет поселений. Спасибо ТОКО.
— Эти балаваи нас впустят?
— Конечно. — Зубы Ника выделялись на фоне сумрака джунглей, а в глазах его вновь мелькнула вспышка странного безумия. — Надо просто знать, как попросить.
Лицо Винду посуровело.
— Я не позволю тебе причинять вред мирным жителям. Даже для того, чтобы спасти друзей.
— По этому поводу тебе не стоит беспокоиться, — произнес парень, не останавливаясь. — В этих местах мирные жители — миф.
Джедай не хотел уточнять, что Ник имел в виду. Он просто замер посреди колеи. Перед его глазами вновь пронеслась кровавая бойня, спроецированная в кабинете Верховного Канцлера. Он снова увидел разрушенные, сожженные хижины и девятнадцать трупов посреди джунглей.
— Ты прав, — сказал он, — мне это не нравится. Совсем не нравится. Ник не сбавил шаг. Он даже не оглянулся на остановившегося Мейса.
— Да, ну как только тебе в голову придет идея получше, — сказал он в темноту впереди, — ты уж не забудь поставить меня в известность, ладно?
ИЗ ЛИЧНОГО ДНЕВНИКА МЕЙСА ВИНДУ
В бункере я впервые после допроса в Министерстве юстиции, могу заявить, что меня окружает более или менее прохладный воздух. Кто-то соорудил это убежище внутри вулканического камня прямо на холме: фактически просто поставил дюрастальную дверь перед входом в пузырь, оставшийся в граните то ли после газа, то ли после менее прочного камня. Отсюда, конечно, неплохо просматриваются остатки поселения внизу, но бункер явно никогда не претендовал на звание военного объекта: ни одной бойницы. Исходя из того, как он был построен — проще говоря, вырыт, — я могу предположить, что он служил скорее убежищем: безопасным местом, в котором можно укрыться в случае нападения. Безопасным местом, в котором можно дождаться ополчения.
Если и так, то задумка не удалась.
Ночной ветерок медленно обдувает искореженные обломки того, что когда-то было дверью, а его шорох в дверном проеме служит эхом той жестокости, что по-прежнему звучит в Силе вокруг меня.
Я не рискую медитировать. Тьма здесь слишком глубока. Она притягивает: словно я оказался слишком близко возле черной дыры, которая разрывает меня пополам. Гравитация тянет одну половину меня к горизонту событий, за который я боюсь даже просто заглянуть.
Позади меня, потонув в ночных тенях, неподвижно лежат Беш и Мел. Из-за танатизинового анабиоза температура их тел немногим выше, чем у окружающих камней. Лишь сквозь Силу можно понять, что они все еще живы: их сердца бьются со скоростью меньше одного удара в минуту, а на один час приходится десять-двенадцать неглубоких вдохов. Личинки лихорадных ос в их телах так же замирают. В подобном состоянии Беш и Мел могут прожить еще неделю, а то и больше.
Если, конечно, за это время они не станут чьим-нибудь обедом.
Следить за их безопасностью — моя обязанность. На данный момент это моя единственная обязанность. Так что я сижу посреди обломков двери и всматриваюсь в бесконечную ночь.
«Молния» покоится на двуноге в дверном проеме, ее дуло смотрит в небо. Мел хорошо заботится о своем оружии: она настояла на очередной его чистке перед тем, как разрешила сделать себе укол. Теперь я периодически делаю проверочные выстрелы, и пока что пушка работает нормально. Я пытаюсь чувствовать в Силе деятельность поедающего металл грибка, как это умеют делать коруннаи, но пока все же больше полагаюсь на физическую проверку.
