— Я… э-э-э, есть, сэр. — Агент что-то переключил на голопроекторе, и руки его при этом даже не дрожали. Почти не дрожали. Джунгли исчезли и вновь появились мгновением позже, раскинувшись на десяти метрах пола кабинета. Переплетенные ветки голографических деревьев превратились в мерцающие узоры на потолке, тела теперь были лишь вполовину меньше своих реальных размеров.
Разведчик наклонил голову, отчаянно вытирая нос платком.
— Извините, мастер Винду. Извините. Но система…
— Примитивна. Да.
Мейс прошел сквозь световое изображение и присел на корточки возле тел, облокотившись на колени и сцепив пальцы перед лицом.
Йода приблизился и наклонился, чтобы что-то рассмотреть. Мгновение спустя Винду взглянул в его грустные зеленые глаза:
— Видите?
— Да… да… — пробурчал Йода. — Но рано выводы пока делать.
— О чем я и говорю…
— Для тех из нас, кто не является джедаем… — Голос Канцлера был мягким и сильным одновременно — голосом настоящего политика. Палпатин вышел из-за стола, и на лице его блуждала улыбка слегка озадаченного хорошего человека, который столкнулся с ужасной ситуацией и все еще надеется, что все закончится благополучно. — Быть может, вы объясните?
— Да, сэр. Другие тела немногое могут нам поведать из-за разложения и хищников. Но причиной некоторых повреждений мягких тканей здесь, — ладонь Мейса прочертила несколько линий в голографическом изображении трупа некоей женщины, — стали не клыки или когти. И не энергетическое оружие. Видите зарубки на ее ребрах? Световой меч и даже виброклинок просто рассекли бы кость. Это было сделано обычным лезвием, сэр.
Верховный Канцлер скривился от отвращения:
— Обычным лезвием? Вы имеете в виду просто кусок металла? Банальный острый кусок металла?
— Очень острый кусок металла, сэр. — Винду наклонил голову на сантиметр вправо. — Или керамики. Или транспаристали. Или даже карбонита.
Палпатин сделал глубокий вдох, словно борясь с дрожью.
— Это звучит… ужасно жестоко. И болезненно.
— Чаще всего это и вправду болезненно, сэр. Хоть и не всегда. — Мейс не стал пояснять, откуда он это знает. — Но эти разрезы параллельны и все приблизительно одной длины. Кажется, их нанесли уже после ее смерти. Или как минимум когда жертва была без сознания.
— Или, — агент шумно выдохнул и прокашлялся, будто извиняясь, — просто, э-э-э, связана.
Мейс уставился на разведчика. Йода закрыл глаза. Палпатин опустил голову, словно ему внезапно стало больно.
— В конфликте на Харуун-Кэле существует… э-э-э… традиция… ну… наверное, вы бы это назвали «пытками ради развлечения». С обеих сторон. — Лицо шпиона покраснело, будто ему стало стыдно оттого, что он знает подобные вещи. — Иногда противники… ненавидят друг друга так сильно, что простого убийства врага им недостаточно.
Грудь Мейса словно сдавило обручем: то, что этот мягкий маленький человечек — этот гражданский — мог обвинить Депу Биллабу в подобном зверстве или даже в причастности к нему, наполняло сердце Винду болезненной яростью. Долгий холодный взгляд изучил на теле этого хрупкого мужчины все точки, в которые можно было нанести всего один быстрый, точный удар, чтобы убить его. Агент побледнел, словно прочел это в глазах мастера.
Но Мейс был джедаем слишком долго, чтобы поддаться гневу. Один или пара выдохов разжали обруч на груди, и он выпрямился:
— Я не увидел ничего, что указывало бы на причастность Депы.
— Мастер Винду… — начал Палпатин.
— Чем было ценно это поселение с военной точки зрения?
— С военной? — Агент выглядел озадаченным. — Ну, думаю, ничем. Это были балавайские исследователи джунглей. Их называют иджи. Некоторые выполняют функцию нерегулярных частей ополчения, но такие группы почти всегда состоят исключительно из мужчин. Здесь же было шесть женщин. И балавайское ополчение никогда… э-э-э… никогда не приводит с собой… ммм… детей.
— Детей, — повторил Мейс.
Докладчик неохотно кивнул головой:
— Троих. Ммм, биосканеры показали одну девочку лет двенадцати и еще двоих — вероятно, близнецов. Девочку и мальчика. Около девяти лет. Пришлось использовать биосканеры… — Одними глазами разведчик попросил Винду не заставлять его заканчивать предложение.
Потому что несколько дней в джунглях не оставили иной возможности их опознать.
Мейс сказал:
— Я понимаю.
— Они не были ополченцами, мастер Винду. Просто балавайские исследователи джунглей, оказавшиеся не в то время не в том месте.
— Исследователи джунглей? — Палпатин, казалось, проявлял вежливый интерес. — А кто такие балаваи?
— Пришельцы, сэр, — пояснил Мейс. — Джунгли Харуун-Кэла являются для Галактики единственным источником коры тисселя, листьев портаака, джинсола, тайрууна, ламмаса и многого другого.
— Пряности и экзотические деревья? Неужели они настолько ценны, что заманивают эмигрантов? В зону военного конфликта?
— Знаете ли вы, сколько стоит кора тисселя?
— Я… — Палпатин с сожалением улыбнулся. — Меня на самом деле это не интересует. Мои вкусы более прозаичны: вы можете забрать мальчика из Среднего Кольца, но Среднее Кольцо из мальчика вам забрать не удастся.
Мейс покачал головой:
