— Если Депа… сошла с ума или, что еще хуже, перешла на темную сторону, — начал он, — джедаи должны разобраться почему. Обязаны выяснить, что послужило причиной. А до тех пор ни один джедай не должен оказываться в подобных обстоятельствах, за исключением случаев крайней необходимости. Также все это может быть подделкой, умышленной попыткой очернить ее. Этот внешний шум записи… — Мейс посмотрел на маленького человека. — Если бы ее голос был подделан, синтезирован, допустим, на компьютере, этот шум мог быть специально добавлен для того, чтобы скрыть следы обмана, не так ли?
Агент кивнул:
— Но зачем кому-то подставлять ее?
Винду отмахнулся:
— В любом случае ее надо вернуть. И как можно быстрее. До того, как слухи о резне распространятся по Галактике. Даже если она непричастна, связь ее имени с подобными преступлениями — угроза общественному доверию к джедаям. Она должна ответить по всем обвинениям до того, как они будут выдвинуты публично.
— Согласен, ее надо вернуть, — подтвердил Палпатин. — Но по-прежнему остается вопрос, почему вы?
— Потому что она может не захотеть возвращаться.
Казалось, Палпатин задумался.
Йода выпрямился, открыл глаза и внимательно посмотрел на Верховного Канцлера:
— Если преступницей она стала… найти ее сложно будет. А арестовывать ее, — голос его стал едва различим, словно слова причиняли ему боль, — опасно окажется.
— Депа была моим падаваном. — Винду отошел от стола и уставился на мерцающий закат, что постепенно скрывал в темноте городской ландшафт. — Связь между учителем и падаваном… очень сильна. Никто не знает Депу лучше меня, и джунгли Харуун-Кэла я знаю лучше любого джедая. Я единственный смогу найти ее, если она не захочет, чтобы ее нашли. И если ее надо будет… — Он сглотнул и уставился на диск света, отражавшийся от одного из орбитальных зеркал. — Если ее надо будет… остановить, — растягивая слова, произнес он, — я, возможно, стану единственным, кто окажется на это способен.
Брови Палпатина явно выразили вежливое недоумение.
Мейс сделал глубокий вдох и снова поймал себя на том, что смотрит на собственные руки, смотрит сквозь них, а из памяти перед глазами всплывает картина, четкая, словно сон: световой меч против светового меча в тренировочных залах Храма, зеленое лезвие Депы приходит, кажется, отовсюду одновременно.
Он не может изменить того, что сделал.
Вторых шансов не существует.
Ее голос отдавался в нем: «Нет никого опаснее джедая в здравом уме»…
Но сказал он лишь:
— Она мастер ваапада.
В последовавшей тишине он изучал сгибы и морщины своих переплетенных пальцев, сфокусировав все свое внимание на чем-то внешнем, чтобы удержать на привязи темные призраки-фантазии с лезвием Депы, устремляющимся навстречу шеям джедаев.
— Ваапад? — внезапно повторил Палпатин. Возможно, ему просто надоело ждать чьего-то объяснения. — Это ведь, кажется, какое-то животное.
— Хищник с Сарапина, — серьезно проговорил Йода. — А также прозвище, учениками данное седьмой форме световым мечом владения.
— Хм…
— Шесть их было на протяжении многих поколений джедаев. Седьмая… не слишком распространена. Мощная форма это. Самая смертоносная… Но опасна она не только для оппонента, но и для того, кто пользуется ею. Мало кто смог освоить ее. Лишь один ученик настоящим мастером стал.
— Но если она единственный мастер, а этот стиль столь опасен, что заставляет вас думать…
— Она не единственный мастер, сэр. — Мейс поднял свою голову и встретил взгляд нахмурившегося Палпатина. — Она моя единственная ученица, ставшая мастером.
— Ваша единственная ученица… — повторил Канцлер.
— Я не изучал ваапад. — Мейс позволил рукам опуститься. — Я создал его.
Брови Палпатина задумчиво сдвинулись.
— Да, кажется, теперь я припоминаю: вы писали в своем отчете о предательстве мастера Соры Балка. Вы ведь и его обучали, не так ли? Он тоже, если не ошибаюсь, был мастером этого вашего ваапада?
— Сора Балк не был моим учеником.
— Значит, вашим… товарищем?
— И он не овладел ваападом, — глухо сказал Винду. — Ваапад овладел им.
— А, понимаю…
— При всем уважении, сэр, не думаю, что понимаете.
— Я вижу достаточно для того, чтобы слегка волноваться. — Теплота улыбки Палпатина легко загладила прозвучавшее оскорбление. — Вы утверждаете, что отношения между мастером и падаваном сильны, и я вам верю. Когда вы столкнулись с Дуку на Джеонозисе…
— Я бы предпочел, — мягко произнес Мейс, — не говорить о Джеонозисе, Канцлер.
— Депа Биллаба была вашим падаваном. И возможно, она до сих пор ваш самый близкий друг, не так ли? Если ее надо будет убить, уверены ли вы в том, что сможете нанести удар?
Мейс посмотрел на пол, на Йоду, на агента, и наконец ему вновь пришлось встретиться глазами с Палпатином. Не Палпатин с Набу задавал этот вопрос, но Верховный Канцлер. Сам пост его требовал ответа.
— Надеюсь, Сила сделает так, — медленно проговорил Мейс, — что мне не придется узнать ответ на этот вопрос.
