— Потому что у вас может появиться непреодолимое желание выстрелить в меня, — пояснил Винду. — Любой пролетевший мимо меня заряд начнет рикошетить от стен бункера. В котором все еще находятся четыре невинных ребенка.
Другой мужской голос, наполненный страхом и злобой, разорвал темноту справа:
— Двое из этих детей мои сыновья… Если ты их хоть пальцем тронул…
— Я, — прервал его Мейс, — лишь обработал их раны и укрыл их. Что случится с ними дальше, зависит от вас.
— Он говорит правду! — выкрикнул Террел. — Он ничего нам не сделал, он нас спас. Он хороший. Правда. Он просто боится, что вы пристрелите его, потому что он корно!
Справа раздалась серия приглушенной, сдавленной ругани.
Террел быстро поправился:
— Но он не настоящий корно! Просто похож. Он говорит почти как нормальный человек и смахивает на… охотника за головами или типа того…
Его голос стих, оставив после себя пустую и угрожающую тишину. Мейс чувствовал изменяющиеся и кружащиеся в Силе потоки намерений. Видимо, балаваи шепотом обсуждали ситуацию по коммуникаторам.
Наконец вновь раздался голос Рэнкина:
— Ну и? Чего ты хочешь?
— Я хочу, чтобы вы взяли этих детей и уехали отсюда.
— Вот как? Что еще?
— Все. Просто берите детей и уезжайте.
— О. Какой щедрый… — произнес Рэнкин с сухой горечью. — Послушай, я зажгу свет. Никто не будет дергаться. Я не хочу оказаться разорванным на куски, ладно?
— Свет бы не помешал, — согласился Мейс.
За останками разрушенной стены загорелось ярко-желтое сияние светового стержня на батарейках. Кто-то швырнул его, и он, пролетев по широкой дуге, упал неподалеку от ног мальчика, подпрыгнул и немного прокатился по земле. Его полусфера направленного вверх сияния давила на окружающие тени, сгущая их еще сильнее.
Террел приставил ладонь к подбородку, чтобы закрыть глаза от света:
— Эй, а мне обязательно стоять тут в одиночестве, а?
— Иди сюда, мальчик. — На свет медленно вышел мужчина. В одной руке он держал бластерную винтовку, смотрящую в землю. Другую он протягивал парню ладонью вверх. Одежда его была опалена и окровавлена, половину головы украшала скомканная спрей-повязка, которая частично закрывала своей пеной глаз. По голосу стало понятно, что это и есть Рэнкин. — Иди в укрытие.
Террел оглянулся на бункер. Мейс сказал:
— Давай, сынок.
Голос мужчины, назвавшегося отцом маленьких мальчиков, разорвал темноту:
— Не называй его сыном, корно! Ты ему не отец! Твои вонючие собратья убили его отца…
— Заткни пасть! — рявкнул Рэнкин, но было уже слишком поздно: лицо Террела исказила гримаса болезненного неверия.
— Папа? — пробормотал он, оглушенный и потерянный. — Мой папа?
Если бы глаза могли стрелять бластерными разрядами, Рэнкин убил бы мужчину.
— Заберите его отсюда, — приказал он.
Еще один мужчина, тоже раненый, вошел в круг света достаточно далеко, чтобы схватить Террела за руку и утащить его в окружающую тьму.
— Слушай, — произнес Рэнкин, смотря прямо на темное зияющее входное отверстие бункера. — Мне кажется, ты не хочешь, чтобы дети пострадали. Мы тоже не хотим. Но у нас тут серьезные проблемы, понимаешь? По нам сегодня капитально постреляли. Наши дома разрушены. Половина всех, кого я знаю на этой планете, мертвы. Эти вездеходы набиты ранеными и корно буквально висят у нас на хвосте. Мы не можем просто уйти, понимаешь? Мы не можем. Нам нужно место, где бы мы продержались до рассвета, вот и все.
— Вам нельзя здесь оставаться, — ответил Винду. — Сюда направляются партизаны ОФВ. Оглянитесь. Это место не смогло выстоять против них даже неповрежденным.
— Ему не надо выдерживать осаду. На рассвете прилетят штурмовые корабли. А до тех пор мы выстоим.
— Вы не понимаете…
— Может, и нет. И что с того? Это же не твоя проблема, так?
— Я сделал это своей проблемой, — глухо произнес Мейс. — Вы не понимаете, что это за место. Чем оно стало.
— Ты знаешь, что здесь случилось? — Рэнкин махнул винтовкой в сторону разрушенных хижин. — Где все?
— Мертвы, — ответил Мейс. — Убиты ОФВ. Все.
— Это вряд ли. Где тела? Думаешь, я никогда не видел, как действует ОФВ? Я не понаслышке знаю, что они творят с нашими мертвецами.
— Забудь о телах. — Джедай помассировал ладонью виски, пытаясь унять головную боль. Как могло простое уважение к мертвым обернуться против него? — Если вы будете здесь, когда явятся партизаны, они убьют и вас всех. Вы заботитесь о жизнях своих детей? Так уведите их отсюда.
— Эй! Он не сказал «нас», — донесся голос отца из темноты. — Ты заметил, Пек? Он сказал: «Убьют и вас всех». Ты заметил?
— Заткнись. — Рэнкин даже не взглянул в сторону говорившего. — Тогда почему ты до сих пор не отпустил остальных детей?
