Перекатившись, Винду вскочил на ноги, наклонил лезвия в защитное положение и посмотрел на рыщущий ствол турели парового вездехода, который пытался повернуться вслед за ним. Кто-то внутри решил, что убийство Мейса стоит отнятой жизни Террела. Мейсу не слишком нравилась такая математика. У него в голове было другое уравнение.
Четыре вездехода, поделенные на одного джедая, равняются одной громадной дымящейся куче мусора.
Уязвимые точки машин были очевидны: ни соединенные гусеницы, ни ходовые механизмы, ни поворотные турели не выдержали бы и одного удара световым мечом. Меньше чем за секунду он мог превратить этих бронированных чудовищ в дымящиеся металлические обломки… Но не превратил.
Потому что это не причинило бы им всем достаточно боли.
Он хотел причинить им боли больше, чем причиняла ему эта черная мигрень.
Они напали на него, когда он лишь хотел им помочь. Когда он пытался спасти их. Они атаковали его, забыв про собственные жизни и жизни своих детей. Они чуть не вынудили его собственноручно убить одного из этих детей.
Они были глупы. Они были злом. Они заслуживали наказания.
Они заслуживали смерти.
Будущее внезапно пронеслось у Мейса перед глазами — словно воспоминание о том, что еще не случилось. Он увидел себя, ныряющего головой вперед под паровой вездеход и переворачивающегося на спину, чтобы прорезать двумя клинками слабо бронированное дно. Увидел себя, забирающегося в пассажирский отсек, где раненых охраняют один-два вооруженных мужчины. Он бы отразил выстрелы из бластеров в самих же стрелков. Потом пробил бы себе путь в кабину, избавился от водителя и окатил поселение огнем с турели. Иджи, которые остались снаружи, бежали бы и с воплями сгорали. Затем он, удерживая световые мечи в воздухе с помощью Силы, вскрыл бы ими броню других вездеходов и залил бы их пламенем, поджаривая водителей, пассажиров и раненых… Плотный, пахнущий мясом дым вырывался бы из люков…
Они бы умерли. Все до единого.
Меньше чем за минуту.
И ему бы это понравилось.
Он уже бежал в сторону парового вездехода, собираясь поднырнуть под него, когда его наконец настигла мысль: «Что же я делаю?!»
Мейс еле-еле успел превратить нырок в обычный прыжок. Он взлетел в воздух и приземлился на машину позади огнеметной турели. Упав плашмя, он получил отличное прикрытие от бластерного огня балаваев. Его разум начал постепенно возвращаться из Силы, и все его тело ослабло.
Там было слишком темно. Везде было слишком темно. Тьма была непроницаемой и ослепляющей, удушающей, словно черный дым, что валил из жерл вулканов. Он не мог найти никакого света, кроме красного пламени, пылающего в его собственном сердце. Голова пульсировала, будто это у него в мозгу поселились личинки лихорадных ос. Будто его череп раскололся на части.
Усталость и боль навалились на джедая, сознание начало ускользать. Обратившись к Силе за поддержкой, он вызвал бы заодно и ярость. Он лежал на вездеходе, прижавшись лицом к горячей, побитой пулями броне. Каждая секунда, что ему удавалось удержать себя на месте, становилась еще одним мгновением жизни этих мужчин и женщин.
Внутри его зародился вой, рев темной ярости, переходящей в ликование. Винду стиснул зубы, чтобы не дать ему вырваться, но он все равно звенел в ушах, эхом разносясь по горам, словно вокруг голосом самой кровавой лихорадки выли акки…
Дыхание Мейса перехватило. Как внутренний голос мог создавать эхо?
Он поднял голову.
Оказывается, это действительно выли акки.
Они выскакивали из джунглей, взбираясь по крутому, обожженному лавой склону. Их мощные когти оставляли в камне огромные царапины. Пять, восемь, двенадцать — гигантские, бронированные звери: все воротниковые шипы агрессивно выставлены вперед, белые пенистые нити слюны тянутся из уголков пастей, наполненных острыми, как кинжалы, зубами.
Тяжеловооруженные балаваи начали отступать. Акки двигались со скоростью существ, которым нечего бояться. Турели паровых вездеходов поливали их пламенем, которое животные просто игнорировали. Псы не обращали никакого внимания и на легкие укусы бластерных зарядов. Достигнув границы поселения, они начали курсировать по его периметру вокруг разрушенных хижин: сначала шагом, потом — рысью, затем — галопом. Кольцо бронированных хищников постепенно сужалось.
Мейс узнал пастушью модель поведения акков: балаваи были разбредшимися в разные стороны траводавами, а акки одним лишь запугиванием собирали их в кучу, будто в загон. Любой балавай, пытавшийся вырваться из кольца, влетал обратно после удара массивного плеча или легкого толчка бронированным хвостом. Ни один акк не тронул людей зубами. Кто-то из иджей выстрелил в упор прямо в пасть одному из псов, не причинив, впрочем, никакого вреда. В ответ акк просто толкнул его челюстями назад, хотя мог бы легко перекусить обидчика пополам.
Мейс почувствовал темную бурю, поднимающуюся в Силе, и понял: поселение превратилось не в загон… а в бойню.
В охотничьи угодья.
Затем он ощутил тень мясника.
Джедай посмотрел на склон выше и увидел его, стоящего на камнях над бункером.
Корун.
В Силе он полыхал мощью.
