Сквозь изогнутую транспаристаль Харуун-Кэл внизу казался сплошной пеленой облаков, пронзаемых горами. Создавалось ощущение, что до них можно дотронуться. Челнок медленно по спирали спускался к поверхности, и вскоре он действительно коснется их.
Во внутрисистемном кораблике насчитывалось всего двадцать мест, и все равно три четверти из них были свободны. Компания, организовавшая этот перелет, выкупила челнок у какой-то туристической конторы: транспаристальной пассажирский отсек, снаружи весь покрытый мелкими шрамами от микрочастиц, внутри был пуст, не считая двух рядов серых сидений без ручек.
Мейс оказался единственным человеком в салоне. Его спутниками были два кубаза, которые восторженно высвистывали что-то о вкусовых качествах жуков-щипачей и жужжащих червей, и довольно негармоничная парочка, судя по всему, странствующих комедийных актеров — китонак и фо-ф'ейанец. Их пьяное подшучивание друг над другом пробудило в джедае желание немедленно раздобыть где-нибудь затычки для ушей. Или оказаться в вакууме. Или просто оглохнуть. Должно быть, этим парням сильно не везло в жизни, раз они летели на туристическом челноке в Пилек-Боу. Столица Харуун-Кэла — место, где праздное шатание убивает. Пассажирские лайнеры, путешествующие по Петле Джеварно, останавливались здесь лишь потому, что им в любом случае надо было выходить в реальное пространство, для того чтобы пересечь систему.
Мейс сидел настолько далеко от остальных пассажиров, насколько позволяло ограниченное пространство челнока.
На мастере-джедае была максимально подходящая его прикрытию одежда: поношенная куртка из кожи кореллианской песчаной пантеры, свободная футболка, которая когда-то, наверное, была белой, и обтягивающие черные штаны с потертыми серыми заплатками. На его обуви над лодыжками еще можно было заметить следы легкой полировки — все остальное было стерто фактически до замши. Единственной ухоженной частью его облачения была мягкая кобура на правом бедре и поблескивающий в ней бластер «Энергия-5» производства «Мерр-Сонн». Его меч был замаскирован под световой стержень устаревшей модели и покоился в дорожной сумке, лежащей под сиденьем.
Инфопланшет на коленях тоже был не тем, чем казался: хотя он и хранил в себе зашифрованный дневник Мейса, основная часть устройства была отведена под миниатюрный подпространственный передатчик с фиксированной частотой, которую постоянно прослушивал средний крейсер «Халлек», дежуривший в системе Вентран.
В поле зрения появилось Коруннайское высокогорье: огромное плато всех оттенков зеленого, окруженное бездонными водоворотами облаков и расчерченное пересекающимися горными грядами. Некоторые особо высокие пики были увенчаны белыми шапками, основная масса более низких гор лишь слегка возвышалась над океаном из газа и дыма. На восточную часть высокогорья уже опустилась ночь. Когда челнок оказался в тени планеты, всюду внизу замерцали темно-красные и оранжевые вспышки, словно глаза хищника, выжидающего за границей освещенного костром пространства, — такими сверху виделись жерла множества действующих вулканов.
Это было прекрасно. Но Мейс не обратил на это внимания.
Он держал микрофон фальшивого инфопланшета и очень, очень тихо говорил.
ИЗ ЛИЧНОГО ДНЕВНИКА МЕЙСА ВИНДУ
(первая запись на Харуун-Кэле)
Депа там, внизу. Прямо сейчас.
Я не должен думать об этом. Не должен думать о ней. Пока не должен. Но… она там, внизу. Она там, внизу, уже несколько месяцев.
Даже представить не могу, что с ней случилось. Не хочу представлять.
Очень скоро я все выясню.
Сконцентрироваться. Я должен сконцентрироваться. Сконцентрироваться на том, что я точно знаю, пока ил не уляжется и вода вновь не станет чистой…
Один из уроков Йоды. Но иногда нет сил ждать.
А иногда вода не очищается.
Я могу сконцентрироваться на своих знаниях о Харуун-Кэле. А знаю я многое.
Не помогает.
Я не могу вместить все свои знания о Харуун-Кэле в описание из путеводителя. Слишком большой частью этих знаний являются цвет солнечных бликов и запах ветра с Дедушкиного уступа, течение шелковистой шерсти траводава сквозь пальцы и горячее яростное острие Силового прикосновения акк-пса.
Я родился на Харуун-Кэле. Глубоко в горах.
Я чистокровный корун.
Сотни поколений моих предков дышали этим воздухом и пили эту воду, ели то, что приносила эта почва, и уходили в нее, умирая. Я возвращался сюда лишь раз, тридцать пять стандартных лет назад, но я храню в себе частицу этого мира. Его суть. Силу его бурь. Хаос его джунглей. Гром его гор.
И все же это не мой дом. Мой дом — Корусант. Мой дом — Храм джедаев.
Я ничего не помню о своем детстве среди коруннаев: моим самым ранним воспоминанием стала добрая улыбка Йоды и его огромные нежные глаза надо мной. Эта картинка до сих пор очень ярка. Не знаю, сколько мне тогда было, но я уверен, что ходить я еще не умел. Возможно, я был слишком мал даже для того, чтобы стоять. В воспоминаниях я вижу, как моя пухлая детская ручка дергает маленькие белые волосы над ушами Йоды.
