Мистера Мида толкали и пихали в толпе. Толпа волновалась — вперед, назад, вправо, влево, — сплачиваясь все теснее под руководством и впихиванием ведущего Крика. Вокруг послышалась музыка, скорее, просто шум, чем музыка, поскольку в ней не было различимой гармонии, она становилась все громче и громче, пока не стала оглушительной.
Кто-то ворочащийся в поисках равновесия в массе нагих тел ударил мистера Мида откинутой рукой в живот. Мистер Мид сказал: «Уф!» и затем снова: «Уф!», когда кто-то навалился ему на спину. «Смотреть надо!» — простонала девушка возле него, когда он наступил ей на ногу. «Извините, — ответил он, — но я не могу…» А затем чей-то локоть заехал ему в глаз, и он отступил на пару шагов назад, пока группа снова не изменила направление и не толкнула его вперед.
Он все шел по кругу, толкаемый и толкающий других, ужасные звуки раздирали уши. Он слышал, казалось, все удаляющиеся крики ведущего, командующего: «Вперед, быстрее. Нет, теперь вокруг дерева. Эй, вы, назад в группу, всем вместе. Оставаться всем вместе. Теперь назад, вправо, обратно. Быстрее, быстрее».
Они пошли в обратном направлении, огромная масса людей, толкающих мистера Мида, вдавливающих его в такую же массу людей впереди. Затем они внезапно снова пошли вперед, дюжина маленьких пересекающихся людских потоков, текущих друг против друга в толпе, и его проволокли несколько шагов вправо, затем развернули и потащили по диагонали влево. Пару раз его выталкивали на окраины группы, но, что очень удивляло его, когда он думал над этим впоследствии, он упорно лез назад, в середину волнующейся толпы.
Это было так, словно он все это время не принадлежал никому кроме толпы спешащих безумцев. Обритые женские головы ударялись ему в грудь, когда группа меняла направление, которого он ожидал. Он сам ударял кого-то и не обращал внимание на кряхтение и вздохи, которые помогал создавать. Он был частью этой… этого… бог знает, чего. Он был в истерике, в синяках, скользкий от пота, но в голове не было ни единой мысли, кроме того, чтобы удержаться на ногах.
Он был частью толпы и больше ничего не знал.
Внезапно откуда-то с окраины водоворота бегущих, толкающихся нагих тел раздался крик. Это был долгий вопль мощного мужского голоса, он длился и длился, почти заглушив музыку-шум. Женщина впереди мистера Мида подхватила его оглушительным визгом. Кричавший замолчал, почти сразу же замолкла и женщина.
Затем мистер Мид снова услышал крик, и женщина снова присоединилась к нему, и он не удивился, услышав добавившийся к шуму собственный голос. Он излил в этом крике все расстройства двух последних недель, все удары, толчки и синяки нескольких последних минут, все крушения и ненависть, накопившиеся за жизнь. Опять и опять раздавался крик, и каждый раз мистер Мид вторил ему. Все вокруг тоже присоединялись к нему, пока, наконец, не образовался устойчивый, неодушевленный вопль всей тесной толпы, скользящей, падающей и гоняющей саму себя по огромному лугу. Где-то в уголке сознания мистер Мид испытывал детское удовлетворение от ритма, в котором они вопили, и он самого процесса крика.
Удар пульса, удар, крик-к-к-к, удар пульса, удар, крик-к-к-к, удар пульса, удар, крик-к-к-к…
Все вместе, все вокруг. Все вместе. Это было прекрасно!
Позже он не мог сообразить, сколько они бегали и кричали, когда он заметил, что больше не находится в середине плотной толпы. Они как-то разрядились и растянулись по лугу в длинную, волнующуюся линию.
Он испытал легкое смущение. Не теряя ритма криков, он делал усилие, чтобы приблизиться к мужчинам и женщинам справа от него.
Крик резко оборвался. Музыка-шум смолкла. Он уставился перед собой, куда глядел кто-то еще, и увидел его.
Пушистое коричневое животное размером с овцу. Оно повернуло голову и бросило явно дрогнувший, явно испуганный взгляд на них, затем высочило на ноги и бешено понеслось по лугу.
— Хватайте его! — раздался откуда-то голос ведущего. — Хватайте! Все вместе! Хватайте его!
Кто-то двинулся вперед, и мистер Мид последовал за ним. Снова раздался крик, нескончаемый, неописуемый вопль, и он присоединился к нему. Затем он бежал по лугу за пушистым коричневым животным, крича во всю глотку, с затемненным и гордым сознанием, что все рядом с ним делают то же самое.
— Хватайте его! — гремело у него в голове. — Хватайте его, хватайте!
Уже почти пойманное, животное резко сжалось и прыгнуло назад, через линию людей. Мистер Мид метнулся к нему, выбросив вперед руки. С полной горстью шерсти он упал на колени, а животное ускакало.
Не переставая кричать, он тут же вскочил на ноги. Все повернулись и побежали вместе с ним.
— Хватайте его! Хватайте его! Хватайте его!
Животное бегало взад-вперед по лугу и люди преследовали его. Оно изворачивалось, увиливало, прыгало, избегая сходящихся групп.
Мистер Мид бежал вместе со всеми, бежал в первом ряду. И кричал.
Куда бы ни поворачивалось покрытое коричневым мехом животное, люди поворачивали тоже. Они все приближались и приближались к нему.
Наконец, они схватили его.
