Уинтроп был упрям полностью

— Да, сэр, Готово, сэр. — Пустой цилиндр немедленно материализовался над головой мистера Мида и, пока он открывал рот, чтобы сказать: «Эй! Я передумал…», скользнул на него.

Темнота. Он почувствовал, как желудок мягко, но настойчиво подступает к горлу. Кишки, селезенка и легкие, казалось, последовали туда же. Затем кости устремились к центру опустевшего живота и стали сжиматься, пока не исчезли совсем. Он коллапсировал.

Внезапно он снова был цел и невредим, и стоял на больном зеленом лугу в окружении полудюжины человек. Желудок вернулся на надлежащее место.

—..я приду потом, — закончил он фразу и замолчал.

Когда спазмы утихли и слезы перестали литься из глаз, перед ним оказался мистер Сторку, высокий, дружелюбный, желтоволосый молодой человек.

— В самом деле, это так просто, мистер Мид. Нужно только сохранять во время прыжка спокойствие.

— Легко… легко сказать, — выдохнул мистер Мид, вытирая платком губы. И почему только Сторку всегда выражает такое покровительственное презрение к нему? — Почему ваш народ… почему ваш народ не нашел другого способа передвижения? В мое время удобство в транспорте являлось основным, самым основным принципом индустрии. Любая автобусная или воздушная компания, которая не заботится, чтобы доставить своим пассажирам максимум комфорта на маршруте, вылетает в трубу быстрее, чем можно моргнуть глазом. Либо так, либо у них появляется новая дирекция.

— Он не интригует? — спросила у своего приятеля стоявшая возле него девушка. — Он говорит, как в исторических романах.

Мистер Мид злобно взглянул на нее. И поперхнулся. Она была нагая. Все вокруг него были нагими, включая и мистера Сторку. Кто знает, что происходит на этом Поле Криков? — нервно подумала он. Во всяком случае, прежде он глядел на них с расстояния, как зритель, а теперь оказался прямо посреди этих неторопливых лунатиков.

— Ну, вы несколько несправедливы, — пожал плечами мистер Сторку. — Во всяком случае, если человек из елизаветинских времен или Древней Греции поехал бы в вашем безлошадном экипаже или на железных лошадях — пользуясь вашим местным языком, — ему было бы крайне неудобно, и он испытывал бы гораздо большее физическое напряжение, чем вы. Это вопрос чистого приспособления к неведомому. Некоторые приспосабливаются, как ваш компаньон Уинтроп, другие — нет, как вы.

— Кстати, об Уинтропе… — начал было мистер Мид, радуясь появившейся возможности сменить тему.

— Все здесь? — спросил возникший из пустоты молодой человек атлетического сложения. — Я ваш ведущий на этом Крике. Идемте все своими ногами. Дайте тренировку вашим мускулам. У нас будет по-настоящему хороший Крик.

— Снимите одежду, — сказал мистеру Миду правительственный чиновник. — Не можете же вы участвовать в Крике одетым. Особенно так одетым.

Мистер Мид хрипло ответил:

— Я не собираюсь… я пришел сюда только чтобы поговорить с вами. Я буду наблюдать.

Раздался громкий, раскатистый смех.

— Не можете же вы наблюдать посреди Поля Криков! И кроме того, присоединившись к нам, вы автоматически записались на Крик. Если вы сейчас удалитесь, то потеряете все.

— Потеряю?

Сторку кивнул.

— Конечно. Разное количество стимуляторов применяется к разным людям, если хотите развить желание интенсивного Крика в каждом из них. Снимайте одежду и вливайтесь в наше дело. Маленькое упражнение такого рода великолепно поднимет ваш тонус.

Мистер Мид подумал и стал раздеваться. Он был смущен, жалок и более чем напуган перспективой, но у него было настоятельное дело по части общественных отношений с желтоволосым молодым человеком.

В свое время он с удовольствием сосал сигары, которыми угощали его политики, пил в маленьких, неописуемо вонючих барах с важными газетчиками, терпел шипы и стрелы в оскорбительных телепередачах — и все в интересах «Антисептических резервуаров Свитботтома, инк.».

И совершенно очевидно, что группа, с которой он прибыл из 1958 года, состоит и трудяг и головотяпов. Они никогда не вернутся сами — ас ними и он — в свое время, в мир, где распределительная система спроса-предложения имеет смысл вместо чего-то, что кажется совершенно ужасным в тех немногих областях, где оно видимо и понятно. В мир, где важные деловые отношения не заменяются чьими-то желаниями. В мир, где неодушевленные предметы остаются неодушевленными, где стены пе обволакивают вас, мебель не приспосабливается под вами, а одежда не изменяется ежесекундно, словно узоры в калейдоскопе.

Нет, именно на него возложена задача возвращения всех в родной мир, и единственный канал эффективных действий проходит через Сторку. Следовательно, Сторку нужно задобрить и у него должно возникнуть чувство, что Оливер Т. Мид настоящий парень.

Кроме того, мистеру Миду пришло в голову, когда он начал снимать одежду, что некоторые девушки выглядят весьма привлекательными. Они напомнили ему съезд по Антисептическим Резервуарам в прошлом июле в Дес Мойнс. Если бы только они не обривали головы!