– Пищали сделаны из плохого железа и долго не прослужат. Если из них часто стрелять, то вскоре стволы раздует и порвет. Правда, придумана пищаль очень толково, однако мастер нам неведом. В оружии не хватает самых важных деталей, без которых пищаль к бою негодна. В общих чертах можно понять, как все это работает, но без главного секрета нам не разобраться. Хуже всего, что даже если мы получим пищаль в целости, то и тогда толку все равно не будет!
– Как это так? Или вы мастера криворукие, что такую безделицу сделать не сможете? На этих пищалях не отделки тонкой ни серебрения с позолотой нет, так железка железкой! – удивился Степан бородатый.
– Не в этом дело боярин. Одну пищаль мы легко сделаем и позолотим и отполируем, но много таких пищалей сделать не сможем! Хитрость тут не в отделке, а в том, что все части в пищалях скорострельных полностью одинаковые. Ты не смотри на то, что они вроде грубо сделаны, но главные части пищалей выделаны с такой точностью, что нам не под силу! Если все пищали разобрать и детали перемешать, то можно любую пищаль без подгонки снова собрать, и она стрелять будет. Патроны, в которые порох и пули заложены, будто близнецы единоутробные, не отличить! Не может никто из наших мастеров так работать, а для долгого боя таких патронов многие тыщи нужны. Если каждый патрон под пищаль подгонять, то выстрел из нее золотым выйдет. Эх, знать бы мастера, сумевшего такое измыслить, а главное изготовить. Даже я на старости лет к тому мастеру в подмастерья попросился, только за одну науку день и ночь работал, да еще бы и приплачивал! – в сердцах махнул рукой седой 'розмысл'.
После ухода 'розмыслов' Степан Бородатый, несмотря на болезнь, засиделся в горнице до поздней ночи. Дело о скорострельных пищалях не терпело промедленья, поэтому пришлось лично принимать посыльных с докладами и обсуждать с подчиненными планы поимки Алексашки Томилина. К полуночи план операции в основных чертах был готов и к агентам Степана Бородатого в Новгороде и Пскове были написаны послания, со строжайшим предписанием любой ценой найти беглого воеводу и срочно сообщить об этом в Москву.
В тот день, когда в Москве боярин Степан Бородатый узнал о существовании Алексашки Томилина, обоз купца Еремея Ушкуйника, уже вплотную приблизился к заставе на границе Волоцкого и Тверского княжества. Неподалеку от дороги стоял небольшой деревянный острог, где таможенный пристав тверского князя, взял с обоза въездную пошлину и выдал Еремею подорожный ярлык, после чего мы отправились дальше. В Тверь заезжать Еремей не собирался, поэтому наш обоз направился по объездной дороге в сторону Торжка, где начинались земли Великого Новгорода.
Я даже не подозревал о происходящих в Москве событиях и тихо посапывал во сне, закутавшись в извозчичий тулуп. Однако насладится безмятежными снами из прошлой жизни, мне не удалось, потому что меня разбудил голос Еремея, решившего составить мне компанию.
– Не спи, замерзнешь! Давай лучше потолкуем о делах наших скорбных, – окликнул меня купец.
– Еремей, у тебя что, шило в одном месте колет? Совести у тебя нет, я только задремал, а ты в ухо орешь, – обижено произнес я, выныривая из сладкой дремы.
– Спать ночью нужно, а нам с тобой о деле надо потолковать пока есть возможность. В ближайшем яме спокойно поговорить не дадут, ушей посторонних много, а в Торжке я по делам отойду. Будь добр просвети меня, что ты в Новгороде делать надумал и где остановишься?
– Пока не решил. Я в Новгороде никогда не был, а поэтому придется на месте разбираться, что к чему. До лета как-нибудь доживем, а там уже решим что делать.
– А давай ко мне на подворье со своими воями на постой иди, зачем тебе лишнюю деньгу тратить? Я с вас много не возьму, а как вода сойдет, вместе к ганзейскими купцами в Любек с товаром поплывем. У моего брата торговое подворье в Любеке имеется, там с хорошим прибытком расторговаться можно. Ты нам охрану обеспечишь, а мы тебя не обидим. Если удача нас не оставит, то по осени на нашем конце ('конец' – район в древнем Новгороде) подворье выкупишь и обоснуешься. Чужаку в Новгороде непросто прижиться, а с нашей помощью через пару годов за своего станешь. Пока тебя как торгового гостя запишем, есть у меня знакомцы среди нужных людей, ну а потом сам решишь, как дальше быть. Ты вроде псковский, так что тебя можно и в 'горожане' или даже в 'житьи люди' записать. Правда, грамоту церковную из Пскова в подтвержденье твоего рождения нужно добыть. Ну а если все удачно сложится, то оженим тебя на девице справной и с приданым богатым, а тогда хоть в сотники, хоть в тысяцкие, хоть в посадники новгородские подавайся! – рассмеялся Еремей.
– Спасибо за приглашение. Я конечно не против, но только сначала условия обговорить нужно, чтобы потом не было недоразумений. Мы люди свободные и в холопы ни к кому не пойдем, поэтому давай сразу договоримся об оплате за постой до лета, а там видно будет.
