Никита был у нее не первым. Первым был тот… красавчик, на праздновании Нового года на съемной квартире. Он ей так сильно понравился, что Лу сама стала к нему клеиться (к тому моменту она уже поняла: с ее внешностью или ты сама к кому-то подкатишь, или тебя похоронят девственницей). Но с тем красавчиком она так себя повела еще и потому, что была пьяна (влила в себя целый бокал шампанского; если капля никотина убивает лошадь, то капля алкоголя превращает затюканное создание в секси-тигрицу). В общем, Лу сама повисла у красавчика на шее и полезла целоваться. Он ее даже один раз оттолкнул, но она не сдалась – снова пошла в атаку. Как они оказались в ее комнате, Лу не помнила, наверное, она его туда затащила; остальные ребята продолжали праздновать на кухне. Как одежду с себя снимала, Лу тоже не зафиксировала, а ведь на ней был джинсовый комбинезон, его не так просто снять – наверное, они с красавчиком все-таки долго в нем путались. Но – справились. Лу сразу поняла, что секс ей совсем не нравится: это больно, и лицо, которое над ней нависает, кажется не таким уж красивым. А еще на ее комментарий: «Ч-черт, б-больно», – он ответил: «Потерпи, пройдет», – прямо как стоматолог, которая удаляла Лу нерв: вкрутила железную фигню в зуб и давай дергать туда-сюда, туда-сюда. Лу было больно до слез, до крика, а врач сказала: «Я анестезию вколола, ты выдумываешь, тебе не больно…» И туда-сюда в зубе… а боль дерг!.. дерг!.. Так же и тут… Лу потом так боялась стоматологов, что даже в кресле у самого доброго чуть не теряла сознание… Вот и с этим парнем, с красавчиком, было так же… Когда он наконец от нее отвалился, она тут же отползла от него подальше и замоталась в одеяло. В голове все еще витали алкогольные пары, надо было протрезветь. Гости на кухне празднично шумели, но через пару часов веселье стало затухать: кто-то ушел домой, кто-то вырубился от выпитого, кто-то пошел за догоном. Красавчик (или нет?) мирно спал. Лу встала, оделась и ушла.
На улице морозило, Заводск по всегдашнему зимнему обычаю утопал в сугробах. Хотелось закурить, а сигарет не было. Лу курила редко и только за компанию, скорее из желания казаться своей, чем из-за пристрастия к табаку, но в этот раз все было по-другому: ей действительно хотелось курить. Она подошла к какому-то ларьку, попросила сигареты. Продавщица – из окошка был виден только ее нос, торчавший из капюшона с облезлой опушкой, – фыркнула:
– Какие тебе сигареты, девочка? Совсем с дуба рухнула?
Лу уже давно исполнилось восемнадцать, но паспорта с собой она не взяла. В другой раз она бы так и ушла, но сегодня в ней что-то изменилось – и она огрызнулась:
– Я вам не девочка!
Продавщица не осталась в долгу:
– С каких это пор? Уж не с сегодня ли?
Лу смутилась, почувствовала, что краснеет, глубоко вдохнула – нос хлюпнул так, что сразу стало понятно: дурочка малолетняя.
Продавщица засмеялась:
– Озябла поди, горюшко?
Лу молча втянула сопли и вытерла слезы.
Тетка выглянула из двери ларька, посмотрела направо-налево и хвать Лу за руку. Сопротивляться не было сил. Внутри, в ларьке, оказалось очень тепло: на полу стоял маленький обогреватель. Продавщица, как фокусница, откуда-то из воздуха, как показалось Лу, достала два пластиковых стаканчика и бутылку водки.
– Покупашек нету. Празднують, а мене хозяин работать выгнал. Давай, девонька, чтоб у тебя все было… не в последний и без последствий… И чтоб мамка не заругала! Сколько тебе-то?
– Восемнадцать. – Лу отважно опрокинула в себя водку, но ничего не почувствовала – ни огня, ни серы. – Мне можно. Я сама решила.
– Ну да. Молодец.
Тетке было лет пятьдесят, наверное. Она была очень худая, вся какая-то высохшая; и еще у нее не хватало двух передних зубов. От нее пахло водкой, и по уровню жидкости в бутылке можно было сделать вывод, что она начала пить задолго до появления Лу.
– Вон там, бери. – В углу, возле коробки с деньгами, стояла тарелка, на которой лежали бутерброды со шпротами.
Пока Лу ела, продавщица разговорилась, рассказывала, как по молодости за ней мужики приударяли.
– Я была вроде тебя… тоже мелкая, но спрытная… с такими, маленькими, мужики любят… с нами любой себя шкафом чувствует…
Лу не любила думать о людях плохо, тем более о людях, ее обогревших, но ей показалось, что тетка врет: она такая старая и уродливая! Если даже Лу пришлось набрасываться на парня, как кошке на новогоднюю елку, то что уж говорить о ней…
– Замуж, главное, абы за кого не иди, – под конец продавщица решила облагодетельствовать Лу ценным советом. – Смотри, чтоб не только с хером был, но и с кошельком… Ну и с головой, конечно.
У Никиты голова точно была. Такая смешная патлатая голова. Они с Лу познакомились на другой квартире, в гостях у какой-то знакомой Лу. Тоже что-то праздновали… или просто тусовались? Кто-то припер большой мешок тарани. Соленой – все потом бегали хлебать воду из-под крана, когда пиво закончилось.
