Владу помогли встать и дойти до парты. Дело на этом не закончилось – Сашка с Олегом поняли: Влад обижается легко и быстро, а бегать ему нельзя. То есть физически можно, но это часто заканчивалось плохо: Влад падал. Но ведь никто не заставлял его бежать! Никто не бил его с криком: «Беги, а не то убью!» Нет, он вполне мог бы не бежать, вот только Сашка с Олегом старались сделать все возможное, чтобы он все-таки побежал. Можно было просто дразниться, можно – прилепить ловким движением ему на спину бумажку со словами «Пни меня», можно было выбесить Яковлева еще как-нибудь, но результат оставался предсказуемым – он срывался с места и несся за ними, то есть несся чаще всего недолго, а потом падал, с криком, проклятиями, и вставал красный, со слезами на глазах и ковылял в медпункт или к учительнице. После второго или третьего случая Владу просто перестали верить. Майя Петровна, посмотрев на его красное лицо, на слезы, текущие по щекам, неожиданно резко для нее сказала:
– Если тебе нельзя бегать, зачем ты бегаешь? У тебя освобождение от физкультуры, ведь так? Зачем же ты тогда носишься на перемене?
Влад не смог ей ничего объяснить, потому что и сам не мог сказать, почему ему так хотелось догнать чертовых Сашку или Олега, повалить на землю и бить ногами и руками… Вот если б он пересчитал их ребра носком сапога, тогда бы он, наверное, успокоился, но уж точно не сейчас. Влад жаловался Славке, старшему брату, но тот только плечами пожимал: «Тебя дразнят – а ты не психуй». Ему легко говорить: его самого никто никогда не дразнил. Славка был высокий, крепкий, сильный, да еще и хорошо учился. А у Влада и с учебой клеилось так себе, а тут еще эти двое со своими дразнилками. Став старше, Сашка с Олегом то и дело напевали известную всем песенку «Ехали уроды на поминки» – о том, как Безногий догнал всех бандитов; это Влада особенно бесило.
Но всякому юмору – свое время, и даже затянувшееся из-за тупости Олега и Сашки время шуток про физические недостатки прошло. Мало того, эти двое стали относиться к Владу почти по-дружески, словно никогда и не доводили его до истерик своими подколами. Влад сам не заметил, как однажды поучаствовал в разговоре с Олегом и Сашкой, обычном разговоре в духе «у кого бы списать домашку». Неужели все, проехали? Теперь можно дружить?
– Слышали, короч, историю: пацан из десятой школы на спор ночью на кладбище пошел… – начал как-то Олег. – Должен был венок стырить. Как доказательство…
– Ну-у? – протянул Сашка. – И чо-о?
– Да, короч, он шел, шел, а потом видит: что-то светится над могилой, как призрак… он, короч, как ломанулся, венок кинул, через ограду полез, на штырь напоролся, кишки наружу, так и висел там до утра…
– Помер?
– Не-е, спасли. Кишки обратно закинули и зашили, как новенького. И объяснили, это над могилами светятся газы, которые из свежих трупов выходят…
– Да ну, что-то я никакого света на кладбище не видел ни разу, – заметил Влад. – Сколько ни бывал.
– Это надо вечером, чтоб было темно…
– Я и вечером бывал…
– Еще скажи, что трупы раскапывал…
– Не раскапывал. Это мама!.. Не ржите! У меня батя пропал… Ну и маме сказала одна бабка, – Влад замялся, – специальная бабка, с Балбесовки, сказала найти могилу с именем, как у бати, и ходить туда, за этой могилой ухаживать. Мама ходит. И я с ней иногда хожу. И ничего там не видел никогда, чтоб светилось.
– Раз ты все время туда ходишь, так, может, и нас сводишь? – предложил Олег. – Не ночью, меня бабка убьет, если я ночевать дома не буду, а вечером, например, часиков в семь?
Влад и сам не понимал, зачем он согласился на это. Ему не очень-то хотелось тащиться вечером на кладбище, которое, вдобавок, было довольно далеко, за городом.
Осень, погода мерзкая. На кладбище – никого, не считая покойников. В кронах деревьев виднелись редкие вороны, изредка скучно каркавшие ни о чем. Ветер трепал траурные ленты на венках как-то вяло и без огонька, будто делал это на отвали, и стоило трем путникам отвернуться, как он тут же прекратил бы выполнять свои прямые обязанности – и на кладбище воцарилось бы полное безмолвие и бездвижие. Влад был уверен, что хорошо знает кладбище – куда свернуть с центральной тропинки, чтобы выйти к той могиле, которую посещала его мать, но, как это всегда бывает, довольно быстро они с мальчишками заблудились. Причем признать это Влад долго не мог, а потому шел вперед уверенно даже тогда, когда совершенно не представлял, куда именно идет. Впрочем, парни быстро поняли, что за Сусанин им достался.
– Ты нас что, специально кругами водишь? – начал Сашка.
– Давай уже к центральной аллее, покружили и хватит, – вклинился Олег. – Я устал тут шататься. Ничего интересного. Никаких свечений, даже ворон не каркнет, ни фига не страшно…
– Сейчас, сей… – начал было Влад, но понял, что свернул куда-то совсем уж не туда: впереди оградки смыкались так плотно, что никак не пройдешь. – Блин, ребят, надо немного назад вернуться…
– Ты заблудился, что ли? – разозлился Сашка.
