Кошка издала жалобный вопль, завертелась на месте, попытавшись схватить своего крылатого врага – но летучая мышь снова отлетела в сторону и прицепилась когтями к потолку. Она свисала с потолка, как отвратительный черный плод, и следила за кошкой маленькими горящими глазками.
Надежда в изумлении наблюдала за фантастическим поединком.
В какой-то момент она оторвала взгляд от схватки и снова взглянула на китайскую куклу.
Кукла стояла на прежнем месте, но теперь, казалось, она смотрела на Надежду умоляющим взором, словно просила ее о помощи.
– Чем я могу тебе помочь? – пробормотала Надежда. – Тут такое творится…
В это мгновение летучая мышь сорвалась с потолка и стремительно спикировала на кошку. Но та была готова к такому повороту событий, она прыгнула навстречу крылатому существу, выпустив когти, и сцепилась с ним в смертельной схватке. Комнату огласило шипение, мяуканье и другие звуки, казалось, здесь сражаются не два фантастических зверя, а целая армия демонов.
И внезапно Надежда не выдержала.
Она подскочила к столу, схватила китайскую куклу и бросилась к двери.
Она ничуть не удивилась бы, если бы эта дверь оказалась заперта – но дверь легко открылась, словно приглашая Надежду. И Надежда не упустила этот шанс, она выскочила в коридор, захлопнула дверь за собой и бросилась прочь от страшной комнаты.
В коридоре было безлюдно. Здесь царили тишина и покой, как и должно быть в небольшом, не слишком популярном музее. Невозможно было представить, что всего в нескольких шагах отсюда, за хлипкой деревянной дверью творится что-то немыслимое, сражаются два фантастических существа, которым нет места в нашем здравомыслящем, прагматичном мире.
Да полноте, подумала Надежда, оглянувшись по сторонам, неужели она действительно только что видела этот фантастический поединок? Этого не может быть!
Да, но все это так четко запечатлелось в ее памяти… она до сих пор не могла прийти в себя от пережитого ужаса… у нее до сих пор стояла перед глазами чудовищная тень с кожистыми крыльями и горящими, как угли, глазами…
«Наверняка это была галлюцинация, – подумала Надежда, – наверняка китайский профессор загипнотизировал меня… или дал вдохнуть какой-нибудь хитрый галлюциногенный порошок… У них, в Китае, много мастеров на такие дела! Да, конечно, только так можно объяснить то, что я видела!»
Придя к такой трезвой мысли, Надежда немного успокоилась и замедлила шаги. Тут же она представила, как выглядит со стороны: перепуганная, растрепанная…
К счастью, Надежда увидела впереди дверь с женским силуэтом и зашла в туалет, чтобы привести себя в порядок.
Встав перед большим зеркалом, она тяжело вздохнула. Действительность превзошла все ее ожидания: волосы растрепаны, кофточка расстегнулась, глаза безумные, помада смазалась, на щеках – красные пятна… да еще и чужая кукла в руках…
Кстати, эта кукла…
Даже если схватка фантастических существ привиделась Надежде Николаевне под действием гипноза или какого-нибудь хитрого китайского порошка, то кукла-то – вот она, никуда не девалась! И эта кукла – чужая! Надежда вынесла ее из кабинета китайского профессора, вынесла без спроса, без разрешения!
Признаемся откровенно: Надежда Николаевна Лебедева, с виду серьезная и законопослушная женщина не первой, прямо скажем, молодости, была в душе авантюристкой. Она обожала всевозможные криминальные загадки и то и дело ввязывалась в сомнительные и опасные истории. Так, по крайней мере, считал ее муж Сан Саныч. И он, по большому счету, был прав.
Да, Надежда Лебедева часто ввязывалась в сомнительные истории – но она была женщиной кристальной честности и никогда, повторим, – никогда в жизни не взяла ничего чужого!
И вдруг – такой позор!
Эта кукла смотрела на нее немым укором…
Хотя нет…
Приглядевшись к кукле, Надежда с удивлением поняла, что кукла смотрит на нее вовсе не с укором, а с благодарностью и надеждой, взглядом своих чудесных темных глаз она благодарит Надежду Николаевну за то, что та спасла ее от страшного человека (если, конечно, это был человек), от того, кто уже похитил трех ее сестер, и надеется, что она и дальше позаботится о ее судьбе.
Надежда Николаевна встряхнула головой, чтобы отбросить это наваждение.
Ерунда какая!
Она уже приписывает фарфоровой кукле человеческие чувства и мысли – благодарность, надежду, сострадание… Конечно, все дело в удивительном мастерстве неизвестного китайского кукольника, все дело в том, что он придал лицу этой куклы черты живой девушки, сумел передать тончайшие движения человеческой души.
Нет, как бы то ни было, она должна вернуться в кабинет профессора и отдать ему куклу!
Однако при мысли о том, чтобы войти в ту полутемную комнату, в комнату, где только что на ее глазах происходила фантастическая битва, Надежда почувствовала непреодолимый ужас.
Нет, это выше ее сил!
Может быть, зайти в один из залов музея и незаметно подложить куклу в какую-нибудь витрину?
Правда, ее могут застать на месте, так сказать, преступления, и тогда очень трудно будет оправдаться, но, по крайней мере, совесть у нее будет чиста!
