Щука едва не фыркнула – ну кто придумал эту дурацкую фразу? Точнее, про коней-то, может, и правда, не стоит менять их на переправе, но кто сейчас знает, что там надо делать с этими конями? И отчего коней надо обязательно равнять с людьми? Вот ведь если бы избавились от Сома вовремя, то сейчас бы… Она закусила губу и уставилась на шефа преданными глазами. Он тут же поглядел с легким подозрением, и она сделала самое невозмутимое лицо. Как обычно.
– Теперь мы знаем, кто… хотя, ничего мы не знаем. Эта женщина, Лебедева, теперь у Валерия, не сомневаюсь, что он применит к ней допрос третьей степени, после чего для нас она станет совершенно бесполезной. Жаль… Самое главное – я понятия не имею, сам Валерий решился на такое или с санкции Николая Ивановича, – при этом Евгений поднял глаза к потолку.
– Неужели вы и ему не доверяете? – на этот раз Щука не смогла скрыть удивления.
– Одно из главных правил разведчика – не доверять никому! – сказал Евгений. – Но хватит разговоров, нам следует как можно быстрее отсюда исчезнуть.
– Почему?
– Потому что скоро сюда явится группа зачистки. Не думаете же вы, что Валерий оставит все без уборки?
– Но как он объяснит…
– Ему ничего не надо объяснять, как и мне, – сухо сказал Евгений, – ты прекрасно знаешь, что у нас с ним красный пропуск.
Щука опустила голову. Она знала, что в их организации есть несколько людей, у которых так называемый красный пропуск. Им разрешено многое. Это вроде как лицензия на убийство агента 007. Но, боже сохрани сравнить их вслух! У нас ведь все по-другому.
Щука быстро убрала в стол папку с завязками, аккуратно поставила стулья и заперла стенной шкаф. После чего высунула голову в приемную и махнула рукой шефу – все чисто, можно выходить.
Увидев лужу крови вокруг тела машинистки, Евгений укоризненно покачал головой. Они не пошли в обычную дверь, вместо этого Щука тронула пыльную портьеру, которая, как оказалось, загораживала низенькую дверцу. Щука отперла ее ключом, который взяла из ящика стола машинистки, умудрившись не запачкаться кровью. За дверью выщербленные ступени вели вниз. Евгений захлопнул дверцу, и они оказались в полной темноте. Щука уже держала в руках фонарик.
Лестница вела в подвал, пройдя по нему, они вышли в подвал соседнего здания, а там был выход в крошечный магазинчик канцтоваров. Девушка за прилавком читала эсэмэски в телефоне и не обратила на них ни малейшего внимания.
А через пять минут после их ухода в длинном мрачном коридоре, где сидели перед кабинетами унылые люди, не ждущие от жизни ничего хорошего, появилась парочка. Впереди шла крупная тетка в синем сатиновом халате, в руках у нее была обычная швабра на самодельной палке. Сзади неторопливо шагал невысокий коренастый мужичок, который катил перед собой тележку с моющими средствами. Одет был мужичок в поношенные рабочие штаны, заляпанные краской, и рваный тельник, на ногах у него были галоши.
Ни с кем не вступая в разговоры и не глядя по сторонам, эти двое целеустремленно прошли в нужную комнату и плотно закрыли за собой дверь. Увидев лужу крови возле головы машинистки, мужичок присвистнул:
– Напачкали-то как! Ну ничего по-нормальному сделать не могут!
Тетка достала из тележки черную пленку и расстелила ее на полу. Вдвоем они взяли тело и ловко запаковали его в полиэтилен, затем сложили пополам и запихнули в тележку. Пока мужичок пристраивал тело поудобнее, тетка надела на свою швабру тряпку с дыркой посередине и быстро вымыла пол.
– Что ты там возишься? – спросила она напарника.
– Место освобождаю, – пропыхтел он, – в накладной сказано – два объекта.
– Да где второй-то? – заворчала тетка.
Они обошли приемную, сунулись в кабинет и, не найдя ничего, собрали свое хозяйство и вышли в коридор.
– Вечно эти девчонки в диспетчерской все напутают… – ворчала тетка. – Нет, я этот вопрос обязательно на собрании подниму!
Спала Надежда плохо, ворочалась и постанывала во сне, так что муж спросонья ворчал, что ей все неймется. Кот по причине жаркой погоды спал не в семейной постели, а в кресле возле окна, иначе Надежде и от кота бы попало. Проснулась она рано и, проходя на кухню, чтобы выпить воды, увидела, что в зеркале в прихожей отражается что-то несусветное.
Волосы стоят дыбом, глаза опухли, а щеки, наоборот, едва не свисают. Да что же это такое!
Надежда бросилась в ванную и долго плескала в лицо холодной водой, потом терла его жестким махровым полотенцем. Глаза вроде бы чуть открылись, но лицо стало малиновым от жесткого полотенца. Надежда расстроилась и снова легла, потому что делать в полшестого утра было совершенно нечего.
«Это от стресса, – думала она, – вроде бы эти двое ничего мне не вкололи, просто нажимали какие-то точки на шее и на руке… А вдруг у меня кровообращение нарушилось и теперь всегда будут такие глаза? Чтоб их черти побрали!»
Тут она вспомнила, что один из тех, кто ее допрашивал, мертв, а другой после встречи с грозным Тузиком если и жив, то долго теперь будет отдыхать на больничной койке. На душу пролился бальзам успокоения, и Надежда Николаевна крепко заснула.
