Я посмотрела на бабушку широко открытыми от удивления глазами: я никогда не видела, чтобы она вязала свитера и шарфы. Более того, я даже не знала, что у нее есть вязальные спицы. Она сейчас хотела, чтобы мы вспомнили то, чего в действительности никогда не происходило. В моем детстве Лили забирала меня из школы и везла в свой магазин. В подсобном помещении магазина меня ждал бутерброд, завернутый в бумагу. Я делала домашние задания, сидя там и жуя этот бутерброд. Из-за двери слышались голоса покупателей, периодически заглушаемые певучим голосом Лили. В подсобном помещении пахло кожей и картоном, и я иногда, вместо того чтобы заниматься, разглядывала золотистые застежки сумок и украшения на праздничных туфлях. Когда приходило время, Лили или мама — если та не была в отъезде — отвозили меня на машине на занятия по балету, которые по распоряжению мадам Николетты проходили каждый день до девяти часов вечера. Мадам Николетта говорила, что у меня как у балерины большое будущее и что она помогает Лили воплощать в жизнь ее мечту о том, чтобы стать бабушкой одной из лучших балерин Национального балета Испании.
Когда бы я ни видела мадам Николетту, на ее голове всегда были темные вуали и шелковые платки, а потому ее волосы и лицо были почти не видны. Она всегда отражалась в огромных зеркалах танцевального зала так, как будто летела, как будто поднималась аж до самого потолка. В глубине души я осознавала, что я не просто не блестящая, а вообще довольно посредственная балерина, и когда я начала раз за разом проваливаться на конкурсных отборах, то спросила у нее, почему она не была честна с моей бабушкой и со мной. Мадам Николетта обняла меня и сказала: «Так было намного лучше для тебя, поверь мне». Впоследствии она ушла на пенсию, и я заняла ее место в хореографическом училище. Теперь мне кажется, я понимаю, что она хотела этим сказать. Лили относилась ко мне лучше в течение того долгого периода, пока верила, что я стану знаменитой и что благодаря этому она, в свою очередь, станет бабушкой суперзвезды балета. Когда же эта ее мечта закончилась ничем, я была уже достаточно взрослой для того, чтобы защитить себя.
Вообще-то Лили никогда не относилась ко мне плохо, так что мадам Николетта преувеличивала, однако она, должно быть, видела в моей бабушке и во мне что-то такое, чего я не замечала.
— Когда мы поедем?
— Когда у доктора появится свободное время, он придет и осмотрит тебя, и если он решит, что ты в подходящем состоянии, мы поедем. Хоть в полдень, хоть в полночь. Это не важно, багаж уже собран. Вот увидишь, ты прекрасно проведешь там время.
Я поудобнее положила голову на подушку, закрыла глаза и стала думать, от кого мне будет легче улизнуть. В пять часов бабушку возле меня заменит мама. Мама — более проворная, и прошмыгнуть беспрепятственно к входной двери мне будет труднее. Кроме того, она может прийти вместе с Ларри, и тогда их будет двое против меня одной. Лили потребуется несколько секунд на то, чтобы подняться со своего инвалидного кресла, а ее возраст и вес лишали ее возможности бегать. Кроме того, мне не стоило тянуть время и тем самым давать возможность явиться сюда врачу, потому что тогда я уже ничего не смогу сделать. Главная проблема сейчас заключалась, получается, в Петре, и хотя снаружи не доносилось абсолютно никаких звуков, мне следовало убедиться, что его у нас в квартире нет.
— Петре мог бы помочь мне принять душ, прежде чем мы поедем, — сказала я.
— Петре здесь нет. Тебе поможет Грета.
Я могла бы сейчас соскочить с постели, схватить кроссовки, стоявшие под кроватью, и свернутый вдвое свитер, который лежал на средней полке шкафа. Или же могла бы подняться, зевая, надеть свитер, взять кроссовки и, мурлыкая что-нибудь себе под нос, выйти из комнаты. Пройдет несколько минут, прежде чем Лили поймет, что я удрала, и начнет действовать. Я изнывала от желания вскочить и броситься наутек. Прежде чем она успеет что-то крикнуть консьержу, я буду уже на улице. Я надену кроссовки на лестнице. Возможно, у меня не будет времени прихватить с собой монетки, лежащие в пепельнице на столе в гостиной, но ситуация складывалась так, что это было не настолько уж и важно. Хватит ли у меня смелости? Действительно ли я сейчас вскочу с постели и брошусь бежать? Инвалидное кресло Лили стояло вплотную к моей кровати, и даже если Лили резко с него поднимется, ей придется его разворачивать, а это даст мне время, необходимое для того, чтобы добежать до двери. Однако лучше всего было бы поначалу действовать так, чтобы это не вызвало у нее тревоги.
