Оглянувшись через плечо, я увидела, что на скалистый берег вышел Гриффин. Уж кого-кого, а его я точно не ожидала здесь встретить.
Мой желудок скрутило от беспокойства. Казалось, неправильно так настороженно относиться к парню, которому я когда-то доверяла больше всего на свете… но это было необходимой мерой.
– Привет, – сказала я тихо и немного переместила свой вес, чтобы встать. – Ручей в твоем распоряжении.
Гриффин схватил меня за запястье прежде, чем я успела приподняться хотя бы на несколько дюймов. Его хватка была крепкой, но осторожной.
– Я пришел не за водой. Мне нужно с тобой поговорить.
Я снова села на корточки, изучая его лицо в полумраке. Как и прежде, по его выражению было сложно судить о намерениях Гриффина, но на этот раз он действительно выглядел самую малость обеспокоенным.
– О чем?
Гриффин опустил взгляд в землю, а затем снова посмотрел на меня и нежно обхватил пальцами мое запястье.
– Прости. За то, что я поймал тебя на том объекте… Я должен перед всеми за это извиниться… Но особенно – за то, что пытался убедить тебя продолжать работать с Клэнси. За то, что не догадался, для чего он назначил нам встречу.
Он произносил правильные слова, но я не слышала в них ни капли раскаяния.
Я нахмурилась.
– Ты говоришь так, потому что правда так думаешь или потому, что я хочу это услышать?
– Я правда так думаю. Я просто…
Гриффин сделал глубокий вдох, и его губы сжались. Большой палец скользил по внутренней стороне моего запястья, вызывая покалывания.
– Я почти ничего не чувствую, – сказал он тихо и ровно. – Я улавливаю то, что чувствуют другие, но внутри… я уже много лет ничего не испытывал. Хранители посчитали, что на меня слишком сильно влияют собственные эмоции, и устранили помеху. Какое-то время я даже думал, что это хорошо.
У меня перехватило горло.
– Ничего не чувствовать… в этом нет ничего хорошего. Что они сделали?
Гриффин покачал головой.
– Это не имеет значения. Дело в том, что… Когда мы прикасаемся друг к другу, я что-то чувствую. Не знаю почему, но это прикосновение, кажется, пробуждает что-то, что они не смогли полностью подавить.
Он снова провел пальцами по хрупким косточкам моего запястья, вызывая еще более жгучее покалывание. По моему телу начал разливаться жар.
– В прошлый раз ты отстранился, – заметила я, вспоминая наш предыдущий разговор.
Пальцы Гриффина замерли.
– Я… я не был уверен, хорошо ли это. Прошло много времени. Я привык к ясной голове.
Он сделал паузу.
– Но я не знаю, была ли она на самом деле ясной. Я все это время что-то упускал. Я начинаю думать, что не могу принимать правильные решения, пока помимо четкой информации у меня не будет еще и эмоциональных реакций.
Я с трудом сглотнула.
– Я думаю, каждому нужно и то и другое.
– Я должен найти правильный баланс. Я не могу… мне нужно оставаться осторожным.
Нахмурившись, он провел ладонью по моей руке от запястья до локтя, вызывая прилив жара.
Когда Гриффин снова встретился со мной взглядом, я заметила в нем проблеск тоски. Это самое яркое чувство, которое я видела у него с тех пор, как мы воссоединились.
– Я не собираюсь ни о чем тебя просить, – сказал он. – Из-за меня ты расстроена и сбита с толку, это вполне понятно. Но каждый раз, когда мы прикасаемся друг к другу, я чувствую себя немного ближе к тому, к чему стремлюсь. Так что… если ты захочешь подержать меня за руку, посидеть рядом или что-нибудь в этом роде, я буду тебе очень признателен.
Мне на глаза навернулись слезы. Я и правда была расстроена и сбита с толку, но только что услышала нерешительное признание от парня, которого прежде любила.
Гриффин стал такой же жертвой интриг хранителей, как и все мы. Может быть, даже в большей степени, если им каким-то образом удалось отнять все чувства у того, кто когда-то был самым сострадательным человеком в мире.
Часть меня сопротивлялась, но не настолько, чтобы подавить желание наклониться к нему прямо сейчас – обхватить руками его худые, но подтянутые плечи и крепко прижать к себе.
Прерывисто вздохнув, Гриффин обнял меня в ответ. Его обнаженное предплечье прижалось к моей шее, а рука заскользила по полоске кожи на талии, в том месте, где задралась футболка. Он сохранил физический контакт.
– Прости, – снова прошептал он, и на этот раз я не только это услышала, но и почувствовала.
Я прижалась головой к его голове, впитывая ритм дыхания и тепло его тела.
– Люди, которые действительно должны за это извиняться, никогда этого не сделают. Мы просто должны убедиться, что они больше не смогут причинить вред никому из нас.
– Да.
Пока его дыхание щекотало ухо, руки сжимали меня всё крепче.
– С нашей последней встречи… Я вспоминал о той ночи, когда мы сбежали. О том моменте, когда ты меня поцеловала.
Я едва не вздрогнула:
– Когда они в тебя выстрелили. Это, должно быть, ужасное воспоминание.
– Нет. Это не так. Я бы хотел, чтобы все последующее сложилось по-другому, но боль, которую я пережил, ничто по сравнению с радостью, которую я испытывал. Тот момент… это лучшее, что я чувствовал в своей жизни. И в течение многих лет я об этом даже не задумывался. Они отняли это у меня.
