Едва это произошло, она потянулась и взяла его за руку. Не произнеся ни слова, они обменялись короткими взглядами, но когда ее пальцы обхватили его, выражение лица Гриффина немного смягчилось.
Из-за этого он снова стал похож на моего брата.
Мог ли я доверять этому впечатлению? Гриффин действительно приходил в себя, выходя из безумного оцепенения, в которое его погрузили хранители?
Или он просто делал все возможное, чтобы расположить к себе и затем, когда подвернется хорошая возможность, нас предать?
Мне не удавалось прочесть ответы по его лицу или поведению. И меня терзало осознание того, что он даже ненамеренно мог чувствовать мое беспокойство.
Мы всегда считали, что Гриффин – самый слабый из нас, по крайней мере, в плане боевых навыков. Однако, зная, что чувствуют враги, можно было при желании манипулировать их эмоциями…
Я бы скорее предпочел иметь дело с противником вроде меня, с телекинетическими талантами и ядовитыми шипами, чем с таким человеком, как мой брат.
Но я не заметил никаких признаков того, что он нами манипулировал. Прошлой ночью Рива его поцеловала, и что бы ни подтолкнуло ее к этому жесту привязанности, они и теперь вели себя по-дружески. Однако, когда Рива на него смотрела, ее взгляд оставался настороженным.
Она тоже сомневалась, что парень действительно к нам вернулся. И если бы он собрался манипулировать чьими-то эмоциями в своих интересах, то, вероятно, это были бы мои или ее чувства.
Дети перед нами перелезли через поваленное дерево, которое доставало мне до пояса, и я машинально протянул руку, чтобы подтянуть Риву за собой. Она приняла помощь с мягкой улыбкой, от которой у меня внутри все перевернулось, и прежде, чем отпустить мою руку, сжала ее.
Даже когда физически не соприкасались, я чувствовал, что мы связаны. Отметина, выжженная на моей коже в верхней части ключицы, была постоянным напоминанием о Риве. Я мгновенно мог определить ее местоположение.
Я больше никогда ее не потеряю.
Но почему-то я не мог убедить себя в том, что даже этой близости было достаточно. Не мог избавиться от смутного ощущения, что должен предложить что-то еще, чего еще не придумал.
Оказалось, Зиан распугал не всех диких существ в округе. Мы как раз обогнули низкие ветви увитого лианами дерева, когда одна из этих «лиан» с угрожающим шипением подняла голову.
Огромная змеиная голова повернулась к Риве. В приступе паники я выбросил волну энергии, которая отбросила змею назад, но не сбросила с ветки.
Прежде чем я успел предпринять более мощную атаку, Рива положила руку мне на плечо и приоткрыла губы. Раздавшийся звук напоминал шипение с примесью ее смертельного крика.
По телу змеи пробежала дрожь, заставив ее отпрянуть и забраться повыше на дерево.
Рива одарила меня еще одной улыбкой.
– Я ценю твою защиту, но хотела проверить, сработает ли вот это. Я предпочитаю не убивать животных, если в этом нет необходимости.
Она выглядела такой довольной собой – тем, что обрела контроль над своими силами, и той добротой, которую проявила к зверю, которого я бы уничтожил, – что мое сердце готово было разорваться.
Я сдержал желание схватить ее и выразить свое восхищение в поцелуе. Нам следовало оставаться сосредоточенными.
Но, пока мы шли вперед, это желание никуда не исчезло.
Нервный парень с торчащими белыми волосами совершил один из своих телепортационных прыжков и чуть не споткнулся о собственные ноги. Рива мгновенно бросилась вперед и поймала его прежде, чем он упал на землю.
Она осталась идти рядом с ним, болтая вполголоса. Я разрывался между желанием догнать ее и быть рядом на случай, если снова понадобится помощь – не то чтобы она когда-нибудь сильно в ней нуждалась, – и осознанием того, что Рива предпочла бы, чтобы по крайней мере один из нас остался в хвосте группы.
Вдруг Гриффин снова отошел назад и поравнялся со мной. В груди появилась странная боль, как и всякий раз, когда мой близнец оказывался рядом.
Казалось странным до сих пор по нему горевать, ведь он
– Ты не скучаешь по тому, как комфортно было на объекте?
Я услышал свой голос прежде, чем успел обдумать эти слова. Хотя на самом деле вопрос был неплохой. Оставалось надеяться, что он честно на него ответит.
Гриффин без колебаний покачал головой.
– На самом деле там оказалось не так уж комфортно, верно? Я просто… Я смотрел на вещи слишком узко.
Похоже, это был его способ сказать, что он сожалел о своем предательстве.
Словно прочитав мои мысли и эмоции, он взглянул на меня.
– Я сожалею, ты же знаешь. Я ошибся… Неверно оценил ситуацию. Я надеюсь… Надеюсь, что никому из нас не придется причинять людям боль, как ты делал это прежде, но понимаю, почему ты не видел другого выбора.
Я посмотрел на него в ответ, и мой взгляд стал жестким.
– Если мы кому-то и причиняли боль, то лишь затем, чтобы убедиться, что они не смогут нас убить. Или снова превратить в рабов.
– Я знаю. Я знаю: ты сделал все, что мог.
