– Дела, ма-шаАллах, хорошо. Ежедневно принимаем 10-15 рожениц, – начальник уселся на свое рабочее место и теребил пальцы от волнения, – процесс у всех протекает по-разному, естественным путем, с осложнениями, хирургическим вмешательством. Для деятельности необходимы специализированные палаты, аппаратура, инструменты. Конечно, наша больница нуждается в более современных оснащениях для работы как с роженицами так и с новорожденными, и для их комфортного и безопасного пребывания здесь. Но мы прилагаем максимум усилий и функционируем с тем, что находиться у нас в наличии. Здесь лишь квалифицированный персонал, умеющий не только профессионально работать, но и вежливо обращаться с пациентами.
Мустафа Сабирович сел напротив главврача. Сопровождающая его делегация из трех человек стояли над ним. В кабинете также находился кожаный диван, на котором расположилась заместитель главы. На стене висели две большие фотографии в рамках. На одном из них, глядел на присутствующих, президент России, на другом глава Дагестана. Также стены были увешены дипломами, грамотами, благодарственными письмами. В кабинете было слишком чисто и свежо, словно совсем недавно закончили влажную уборку, и случайная пылинка в воздухе еще не успела упасть на мебель.
– Я очень рад слышать от вас, Зайнутдин Билалович, как от врача и как от главы, что, не смотря на не очень комфортные условия труда, вы не теряете энтузиазма и любви к делу. А на счет новых аппаратур, в бюджете как обычно, не хватает средств на финансирование. Но ваша структура стоит на очереди в нужных отраслях, как нуждающаяся в приобретение высокотехнологичного оборудования. И мы очень надеемся, что в скором времени вам выделят все необходимое, – Сабирович подвинулся вперед и уложил руки по локоть на рабочий стол, – конкретно о моем визите, вчера к нам попало письмо одной из пациенток с жалобой на вашего сотрудника, по вине которого якобы умер новорожденный.
– Да. Мы сами в негодовании, и объясняем ситуацию как нездоровое мышление на почве стресса со стороны пострадавшей, так как врач, на которую написали жалобу, ценный работник, прекрасный специалист, хороший человек…
– Но никто не застрахован от несчастных случаев, – чиновник перебил Билаловича.
– При нашей работе такое исключено. У нас несколько человек отведено по уходу и присмотру за матерью и отдельно за ребенком.
– И не смотря на все, по вашим словам, прекрасные условия, горемычная, несостоявшаяся мать написала письмо верховному главнокомандующему страны, тот естественно направил его в здравоохранение, а те в свою очередь по месту разбирательства, то есть к нам в республику. Дай-ка, зачитаю, – он обратился к стоящему сзади человеку. Мужчина вынул бумагу из конверта и подал начальнику. – Вот, пожалуйста «Я»… фамилию зачитать не будем, «пишу вам данное письмо, чтоб вы обратили внимание на мое горе. Будучи пациенткой родильного дома №!, родила здорового мальчика, рост 54, вес 3800, а через пару часов мне объявили, что мой ребенок скончался по непонятной причине. Роды принимала акушер-гинеколог Султанова Марина Мусаевна. После этого ребенка я так и не увидела. Следствие и разбирательство по данному делу не ведутся, – Сабирович остановился и обратил на главврача подозрительный взгляд, – Султанов Муса, депутат в правительстве. Эта Марина его дочь?!
Зайнутдин Билалович лишь молча развел ладони.
– Понятно, почему меня лично направили на рассмотрение процесса, не имеющий к моей деятельности никакого касательства. Вы должны были сразу все уладить, успокоить мать, поговорить с родственниками, пока дело не дошло до судов и до верхов. Это уже попахивает Хасавюртом, когда потерпевшие вознамерились позвать телевидение и донести о себе до общественности. Итак, Зайнутдин Билалович, – чиновник встал, – чтоб до конца недели сумели все разгладить и унять бурю, иначе оправдаться придется перед народом по голубому экрану. На вашем опыте есть, наверное, похожие случаи и не всегда всплывали. Разрешите все по-быстрому, чтоб не было неудобств ни вам, ни мне.
Все присутствующие направились к выходу. Главврач вышел вперед, чтоб услужить госслужащему, отварив перед ним двери.
– Очень жаль, что вас побеспокоили по этому случаю, мы уже на пути урегулирования конфликта. Могу твердо заверить, что в скором времени будет затишье.
– Искренне надеюсь. На кону репутация больницы и персонала.
Сотрудники городского управления направились к автомобилям. Они выехали из больницы.
А меж тем в роддом заезжали машины украшенные шарами и без излишеств. Родные, с букетами в руках, и вооружившись фотоаппаратами, поджидали счастливых выписывающихся матерей с малышами. На их бледных лицах еще отражался отпечаток недавних мучений, а глаза искрились блеском от радостного ощущения материнства.
Мустафа Сабирович доехал до места работы. В приемной Администрации сидели два посетителя. Один из них сильно напрягался. Он цокал, напряженно выдыхал воздух, вероятнее из-за протяжного ожидания. Мустафа поднялся в свой кабинет. К нему навстречу вышел его коллега и друг Заур Мансурович.
