Каждое слово, произносимое Молотовым, отзывалось в головах перепуганных женщин подобно удару грома. «Война, началась война, – пронеслось в голове у девушки, когда смолк голос Председателя Совета народных комиссаров, наркома иностранных дел. – Неужели она началась на самом деле? Что же делать? Так, прежде всего, собрать комсомольскую ячейку и обсудить новость. Думаю, что завтра уже придут повестки, поэтому будет не до собрания. Первым делом напишем заявления и отправим их в военкомат. Кого бы послать с ними? Женьку! Он ответственный, ему можно доверить задание. К тому же, я уверена, Женя уговорит военкома принять все наши заявления. Да, многим лишь семнадцать лет. Ну и что? Мы любим нашу Родину и очень хотим сражаться и защищать ее».
Татьяна оказалась права: ее инициатива была преждевременной. Им ответили отказом, добавив, что пока девчат брать не будут. «Но вы будьте наготове! Возможно, потребуется и ваша помощь».
На следующее утро в селе поднялся несмолкаемый гомон. Стоны и вой доносились из каждого уголка. Женщины, рыдая навзрыд, провожали на фронт своих любимых: сыновей, мужей, братьев.
– Ты будешь меня ждать? – тихо спросил Женя.
Татьяна, смахнув предательски набежавшие слезы, ответила кивком.
– Да… буду. Ты… пиши мне! Я буду очень ждать.
– Береги себя!
Последние слова Жени утонули в рыданиях и причитаниях голосивших женщин, но девушка все поняла.
– Только выживи, – прошептала она вслед уезжающим грузовикам, увозившим в неизвестность родных, близких и друзей. – Только выживи…
Через неделю Татьяну назначили секретарем райкома комсомола. Не жалея сил, она с другими комсомольцами денно и нощно трудилась на полях. Падая порой от усталости, она тем не менее старалась придать уверенности и поднять дух другим. Но с каждым днем успокаивать и подбадривать людей становилось все сложнее. С фронта приходили тревожные вести. Красная армия, терпя сокрушительные поражения, отступала в глубь страны. Похоронки стали приходить чуть ли не ежедневно.
И всякий раз у Тани замирало сердце, когда она смотрела на фотографию, где был запечатлен весь класс. Ее сделал местный фотограф в последний мирный день. «На ней мы пока все живы. Все живы… А сейчас… Уже нет Вани Стрельца, Сережки Коновалова, Степана Гора, Егорки… Скольких еще не станет? Скольких еще унесет война? Страшно… Очень страшно!»
Так прошли осень, зима и наступила весна. Все чаще стали поступать беспокойные новости о том, что с юга все ближе подходят немецкие войска. Воронеж, находившийся от поселка Стрелица всего в двадцати километрах, начал подвергаться бомбардировкам.
– Эх, – сокрушенно качала головой Татьяна, поглядывая на пролетавшие над их поселком самолеты люфтваффе, – нам бы зенитку! Одну-единственную. Мы бы показали немцам! А то летают тут по-хозяйски. Ну, честное слово, ведут себя на нашей земле словно дома.
В мае сорок второго года из села Девицы, где находился военкомат, к ним прибыл военком. Собрав молодежь в клубе, он обратился к ребятам:
– Товарищи комсомольцы! – начал он. – Вы знаете, какую задачу поставил перед всем советским народом товарищ Сталин. В приказе Сталина за номером сто тридцать от первого мая 1942 года говорится, что Красной армии следует добиться того, чтобы этот год стал годом окончательного разгрома немецко-фашистских войск и освобождения советской земли от гитлеровских мерзавцев!
– Мы готовы гнать фашистов хоть до самого Берлина! – выкрикнул кто-то из зала.
– Вот это правильно, – поддержал военком. – Но прежде всего нужно выгнать нацистов с нашей земли.
– Так возьмите нас! – Татьяна встала и подошла к военному, держа в руках кипу бумажек. – Вот, смотрите, сколько заявлений! Все хотят воевать!
Офицер взял в руки листки и стал их рассматривать.
– Что ж, с такими девчатами мы одолеем врага уже к осени.
– Обязательно, – крикнула Катька, курносая рыжеволосая девчушка, сидевшая в первом ряду. – И гнать будем поганой метлой! Пусть убираются восвояси!
Люди, находившиеся в зале, засмеялись в ответ на ее реплику. Военком сдержанно улыбнулся, но промолчал. Кому как не ему было знать о тяжелейшем положении на фронтах. Из полученных утром сообщений он уже знал о разгроме войск Крымского фронта на Керченском полуострове. Перешедшие же в наступление в районе Харькова советские войска потерпели жестокое поражение: были окружены и почти полностью разгромлены две армии.
– Что ж, – наконец проговорил военком, поглядев на ребят, – готовы встать на защиту Родины?
– Всегда готовы! – откликнулись они в один голос, вскочив со своих мест.
Через два дня Тане пришла повестка. Ее и многих других девчонок из поселка зачислили в добровольный зенитно-пулеметный полк. Не помня себя от радости, девушка, переодевшись в военную форму, двадцать восьмого июня приняла присягу.