– Я, гражданин Союза Советских Социалистических Республик, вступая в ряды Рабоче-крестьянской Красной Армии, принимаю присягу и торжественно клянусь быть честным, храбрым, дисциплинированным, бдительным бойцом, строго хранить военную и государственную тайну, беспрекословно выполнять все воинские уставы и приказы командиров и начальников, – торжественно произносила Татьяна слова присяги слегка дрожащим от волнения голосом.
Через несколько дней только что сформированный зенитно-пулеметный полк получил распоряжение присоединиться к третьей дивизии ПВО, которой было приказано любой ценой остановить врага и не дать ему овладеть Воронежем.
– Германские войска, прорвав оборону, устремились на юго-восток, – выступая перед бойцами накануне отъезда, зычным голосом начал подполковник Симонов. – Оккупировав Донбасс, враг вышел к Дону. Немецкое командование во что бы то ни стало стремится захватить Воронеж, чтобы парализовать часть нашей железнодорожной системы. Это создаст благоприятные условия для атаки на Сталинград и Москву. Наша задача – задержать немцев до подхода основных сил Красной армии. И мы выполним приказ, пусть даже ценой собственных жизней.
Из донесений разведки руководство страны знало, что к Воронежу стягиваются передовые силы Третьего рейха, планировавшего взять город группировкой отборных войск при поддержке более чем тысячи танков, самолетов и семнадцати тысяч орудий.
– Наконец-то, – проговорила курносая девчонка, – а то все учат да учат. Пора уже и на деле применить наши знания и умения.
– Несерьезно ты относишься к делу, Катька, – заметила Татьяна, укоризненно поглядев на подругу. – Мы не развлекаться едем, а воевать с беспощадным врагом.
– Подумаешь, – хмыкнула та, – не так страшен черт, как его малюют.
– Это вы правильно говорите, боец Соколова, – одобрительно заметил командир роты, капитан Красев, – противника не нужно бояться, но и недооценивать тоже не стоит. Наш враг коварен, силен и жесток; такой ни перед чем не остановится.
Прибыв на вокзал на следующее утро, Татьяна не узнала города, в который приезжала вместе с родными до войны, – настолько он стал на себя не похожим. Немецкие бомбардировщики, ведя удары с непостижимой точностью33, превращали городские кварталы в руины.
– Что произошло? – осведомилась Таня у дежурного, когда они прибыли в выделенные им казармы. – Куда делся Пионерский сад? И почему рядом с тем местом, где он когда-то был, лежат засохшие цветы и игрушки, валяются детские вещи? Что тут стряслось? Авианалет?
– А вы разве не слышали о трагедии? – удивился тот.
– Нет, естественно, – пожала плечами Катька. – Откуда? Мы только что приехали в Воронеж.
– Тринадцатого июня эти нелюди сбросили бомбу на Пионерский сад, в котором проходил детский праздник, посвященный окончанию учебного года. Страшная трагедия, до сих пор мурашки по коже. И самое ужасное, что ничто не предвещало беды. Я-то сам был на дежурстве, но мне рассказали очевидцы событий, которым посчастливилось выжить. В тот день погода стояла сухая и теплая; работали детские площадки, как раньше, играла музыка, детишки катались на велосипедах по тенис–тым дорожкам. Руководство города, несмотря на дефицит сахара, выделило сахарный песок из резервов для пончиков, так всем хотелось побаловать ребятню. В парке собрались сотни мальчиков и девочек разных возрастов со всего города. Планировался концерт с участием самодеятельности и профессиональных артистов. Взрослые изо всех сил старались подарить детям настоящий праздник, невзирая ни на что.
– И?.. – содрогнувшись, прошептала рыжеволосая девушка.
– Что «и»?.. В самый разгар веселья налетели самолеты с крестами. Все произошло настолько стремительно, что система оповещения не сработала, и детей не успели увести в бомбоубежище. В тот день погибло немало ребятишек. Многих в прямом смысле слова разорвало на части. Некоторые родители… да и не только они, но и врачи, оказывавшие первую медицинскую помощь, сходили с ума от увиденного кошмара. Во время похорон траурная процессия растянулась почти по всей главной улице, полностью устланной цветами. Страшное дело. Весь город вышел провожать ребят в последний путь.
– Какой ужас! – прошептала Таня, у которой на глазах появились слезы.
– Да не то слово. Поговаривают, что погибло около трехсот ребят.
– Сколько? – охнули девушки.
– Около трехсот. Возможно, гораздо меньше, никто не подсчитывал, да и нужно ли?
– Вы правы, это совершенно не важно. Главное, что погибли беззащитные дети, жизнь которых лишь начиналась, а сколько – триста или тридцать – не имеет значения.