– Хорошо, мои дорогие, – собравшись с духом, произнесла мама. – И, хотя история моя безрадостная, но я должна рассказать ее вам, моим самым дорогим и родным людям… После того как мы расстались, меня и множество других женщин повезли на работы в Германию. Затолкав в грязные вонючие вагоны, нас повезли в Кенигсберг, где после медицинской проверки стали пересаживать на пароход для отправки через Балтийское море. Вы помните, что я болела больше двух месяцев; из-за моей болезни вы и оказались в приюте. По истечении этого срока доктор, выписавший меня из больницы в Гдове, объявил, что я вполне здорова. Но на самом деле он солгал, пытаясь таким образом избавиться от «лишних» пациентов. Я случайно услышала его разговор с медсестрой. «Не жилец, как и многие из ее палаты. Поэтому лечить, а уж тем более кормить их не имеет смысла. Все равно подохнут». Так я и мои соседки оказались в Восточной Пруссии. В порту собралось очень много людей. Нас должны были посадить на пароход и отправить в Германии по морю. В связи с тем, что я была очень худой и на вид нездоровой, врач, осматривавший людей перед отправлением, забраковал меня. Не желая больше возиться c нами, меня и нескольких других женщин они просто выкинули на улицу: без паспортов, денег и, естественно, надежды на то, что мы сможем выжить в таких условиях. Здесь, в немецком городе, мы были чужими, да к тому же русскими. Нас ждала верная гибель от голода. Те, кто был посильнее, решили уйти из Кенигсберга, по возможности дойти до линии фронта и сдаться своим. Я понимала, что это утопия, и им никогда не добраться до наших войск. Поэтому решила остаться, а там будь что будет. Невдалеке от кафедрального собора я села с протянутой рукой, прося милостыню. Нет, я не рассчитывала на то, что кто-то подаст грязной оборванке, но другого выхода у меня не было.
Мама на минуту задумалась, вспоминая те страшные часы и людей, проходивших мимо и смотревших на нее с презрением; дразнивших ее мальчишек, которые то и дело бросали в женщину камнями.
– Я не знаю, сколько прошло времени. Возможно, я даже задремала, когда внезапно услышала русскую речь. Я с трудом открыла глаза и увидела стоящих передо мной женщину и мужчину, одетого в немецкую форму. Я страшно испугалась и забилась в угол, однако чета тотчас же заверила меня, что не стоит бояться. «Мы не причиним вам зла, – сказали они. – Вы же ведь русская, не так ли?» Я молча кивнула головой, ожидая любых последствий. «Кто вы? Откуда? Как вы тут очутились?» – поинтересовался немецкий офицер на достаточно хорошем русском. Я вкратце рассказала мою историю. Переглянувшись между собой, супруги предложили поехать с ними. До смерти напугавшись, я побледнела. «Но зачем? Вы сдадите меня полиции или отвезете в концлагерь?» – спросила я. Женщина улыбнулась и ответила, что они хотят предложить мне работу. Им нужна помощница, поскольку в их имении мало рабочих рук, а хозяйство большое. Впрочем, я понимала, что работник из меня никуда не годный, ибо я очень исхудала да к тому же долго была больна. «Боюсь, я не гожусь вам, – опустив голову, отозвалась я. – Работница из меня сейчас никакая, поскольку болезнь сильно подорвала мое здоровье». – «Это поправимо, не волнуйтесь», – проговорил офицер и жестом пригласил меня следовать за ними. На самом деле меня очень удивили эти люди, решившие помочь жалкой русской оборванке. Герр Беккер с супругой отвезли меня в больницу и, оплатив врачам мое лечение, пообещали вернуться за мной через две недели. Внимание врачей и всего персонала, а также надлежащий уход сделали свое дело, и я почувствовала себя намного лучше. Все дни, проведенные в больнице, я не переставала думать, почему немецкая чета поступила так со мной. Больше всего на свете в те дни я боялась, что пара забудет обо мне, и когда меня выпишут, мне некуда будет идти. Как бы то ни было, мои опасения оказались напрасными. Выйдя из больницы, я увидела стоящую около машины фрау Беккер. Она поприветствовала меня и пригласила сесть в автомобиль, объяснив, что водитель отвезет нас в имение, где для меня была уже подготовлена комната.
– Мамочка, словно в сказке, – не отрывая взгляда от матери, проговорила я. – Все же как ты нашла нас? Откуда узнала, где мы?
– Благодаря моей хозяйке, – ответила мама, целуя меня. – Но случилось это не сразу, а только через год с нашей последней встречи.
– У тебя было много работы?
– О, да. В мои обязанности входило ухаживать за коровами, кормить их и пасти в теплые дни. Вставала еще до рассвета, а ложилась глубокой ночью. И так ежедневно, без выходных. Однако так трудились все их работники без исключения. Поэтому я не жаловалась на тяжкий труд, а наоборот, хотела быть полезной моим спасителям. Да и как я могла сетовать на судьбу, когда меня прекрасно кормили, давали кров, покупали одежду и даже на новый год сделали подарок?
– А нас? Каким образом ты нашла нас? – подергав маму за рукав, спросила Варя.