– Мамочка, мамочка, мамочка, – повторяла я, спрятав лицо на маминой груди. – Как я ждала, как же я ждала тебя!.. Где ты была все эти дни? Почему так долго не шла?.. Господи… Я не верю своим глазам!
– Но это точно я, моя девочка, – крепко прижимая меня к себе, отвечала она.
Мы обе плакали навзрыд и не могли остановиться. Ревела и Варюшка, прильнув к нам.
– Что здесь происходит? – услышала я голос пана Милоша. – Кто вы? И что делаете на моем подворье?
– Пан Мазур, – обратилась к нему сестра Юстыся, – нам нужно поговорить с вами. Разрешите, я пройду в дом.
Пожилая монашка решительным шагом направилась к стоящему в недоумении хозяину. Войдя в дом, приемный отец и монахиня о чем-то долго разговаривали. До нас доносились лишь отдельные слова.
– Но я составил договор… мы знаем… она моя дочь… почему никто не сообщил нам… это невозможно… какая родная мать… вы говорили, что девочка сирота… я протестую… я пожалуюсь на вас… она… Преподобная мать обещала…
Я не знаю, чем бы закончился разговор, если бы к нему не присоединились мать хозяина и его жена, после чего возмущенные восклицания пана Милоша стихли. «Чего бы они там не решили, – подумала я, – я все равно уйду с мамой. Меня никто не остановит! Я никуда не отпущу ее теперь».
Наконец, дверь открылась и на пороге показалась семья Мазуров в сопровождении сестры Юстыси.
– Александра, можешь пойти и собрать свои вещи, – сказала мне пани Юстина.
– Но, – смутилась я, – у меня тут ничего своего нет. Это ваши вещи.
– Возьми все, что мы купили тебе, девочка, – отозвалась Даниса, мать хозяина. – Вещей не так много, но они понадобятся тебе.
– Мамочка, ты подождешь меня?.. Только не уходи! Я быстро!
– Конечно, дорогая!
Я стремглав побежала в комнаты. Вещей на самом деле было немного: праздничное платье, в котором я ходила в церковь, ботинки, теплые чулки и кофта с юбкой. Все это богатство я завернула в большой платок, который повязывала поверх пальто, и сбежала вниз, боясь, что мама может не дождаться меня или хозяин изменит решение.
– Подойди ко мне, – попросила меня пани Юстина. – Не бойся, я не отниму у тебя много времени…
Оставив вещи около мамы, я неторопливо приблизилась к моей теперь уже бывшей приемной семье. Пан Милош стоял позади всех, скрестив на груди руки. По выражению его лица было видно, насколько тяжело ему дается видимое спокойствие. Мои «тетушки» – Даниса и Натазя – с любопытством рассматривали маму, перешептываясь между собой.
– Александра, – начала пани Юстина, – я хотела бы попрощаться с тобой. Спасибо большое за то, что помогла мне справиться с горем, заменив погибшую дочь… Ей было столько же, сколько и тебе… Вот, возьми. Это талисман моей дочурки. Я никогда не расставалась с ним со дня ее смерти.
– Но я не могу это взять, – попятилась я. – Медальон не принадлежит мне.
– Нет, теперь он твой, – снимая цепочку с шеи и протягивая ее мне, произнесла пани. – Я очень хочу, чтобы у тебя осталась память о нас.
Женщина взяла мою руку и вложила в нее талисман: маленькую подвеску с изображением ласточки. Слезы навернулись у меня на глаза от избытка чувств. Я бросилась к моей приемной матери.
– Спасибо… спасибо большое, пани… мама.
Сказав это, я поспешила к сестре и родной мамочке, продолжая сжимать в руке драгоценный подарок.
– Будь счастлива! – крикнула вслед пани Юстина, смахивая набежавшую слезу. – Будь счастлива, моя девочка!
Мы вернулись в монастырский приют, где нам позволили остаться на ночь. Всю ночь, сидя в обнимку с мамой, мы с Варюшей рассказывали о времени, проведенном без нее. Она молчала и только с каждым словом все крепче и крепче прижимала нас к себе.
– Мои же вы дорогие, – целуя нас в щеки, произнесла мамочка по окончании нашего рассказа. – Как же вы выдержали все беды, свалившиеся на ваши головы? Как выстояли? Сашенька, какая же ты молодец! Я горжусь моей девочкой. Моя дочка самая сильная и самая мужественная… И ты, Варюша, тоже. Я очень боялась больше не увидеть вас. Мое сердце буквально разрывалось на части от того, что я не знала, где вы, что с вами? Живы ли или канули, как многие другие детки?
– Но где же ты была все это время? – спросила я. – Почему приехала лишь сейчас?
– Ох, мои дорогие, – печально покачав головой, отозвалась мама. – Если бы Господь не заступился за меня, то вряд ли бы мы свиделись когда-нибудь.
– Ласскажи, ласскажи! – потребовала Варюша.
– Да, мамуля, мы очень хотим знать, что с тобой произошло с того момента, когда мы попрощались в приюте города Гдова.