Сестренка очень обрадовалась моему появлению. Мы болтали до самого вечера и никак не могли наговориться. Я рассказывала Варечке о том, что повидала за эти несколько недель, утаив от нее, естественно, нападение собак. Зачем было пугать ребенка? Но нашу идиллию прервал стук в дверь. Мы обернулись, и я увидела стоящую в дверях пани Юстину.
– Девочка моя, – подойдя ко мне, произнесла она. – Как же я волновалась!..
Я молча смотрела на приемную мать с некоторым испугом, понимая, чем мне грозит возвращение домой.
– Пойдем, – протягивая руку, вымолвила наконец Юстина. – Папа и бабушка уже заждались.
Но я не шевельнулась. Видя это, Варюша еще сильнее вцепилась в меня и недружелюбно поглядела на пани Мазур.
– Она останется со мной, – осмелев, заговорила сестра. – Вы – плохие люди!
– Варя, так нельзя разговаривать со взрослыми, – укоризненно покачала головой сестра Иосифа. – Я пожалуюсь на твое поведение…
– Нет-нет, – перебивая ее, произнесла пани Юстина. – Девочка права. Мы плохо поступали с Александрой. Мой муж вел себя не самым достойным образом, но, поверь, сейчас все изменится. Я обещаю!.. Идем!
Медленно встав, я направилась к ней.
– Вот и умница, – улыбнулась сестра Иосифа. – И, кстати, пани Мазур разрешила тебе приходить в приют два раза в неделю. Так что вы сможете почаще видеться.
Я остановилась в дверях и обернулась. На меня смотрели заплаканные глаза сестренки.
– Варечка, милая, я скоро приду к тебе, не волнуйся. Я больше никуда уже не убегу. Я буду рядом с тобой всегда!
Не могу сказать, чтобы мое возвращение вызвало бурную радость у пана Милоша и его родственников, однако брани и упреков я тоже не услышала, хотя вечером у меня все же состоялся разговор с хозяином.
– Я могу зайти? – стоя в дверях, спросил мой приемный отец. – Знаю, что ты устала с дороги… но тем не менее…
Я буквально съежилась, а мое сердце бешено заколотилось от страха.
– Да, – глухо отозвалась я, заворачиваясь в одеяло.
Хозяин вошел в комнату и остановился около кровати. Я зажмурилась от ужаса в ожидании удара. Впрочем, его не последовало, поэтому я приоткрыла глаза и взглянула на хмурое лицо пана Милоша.
– Я тут… в общем… мне нужно, – начал было мой приемный отец, но замолчал на полуслове.
Покраснев, он прокашлялся, прочищая горло.
– Ну, тут такое дело, – после минутной паузы продолжил пан Милош. – Я должен извиниться перед тобой… Преподобная мать… мы долго беседовали с ней… Она пожурила меня за недостойное поведение. Я… черт, трудно в этом признаваться… я был не прав. Хотя… меня так воспитывали и ничего, вырос вроде нормальным человеком… разве нет?
Я молчала, не зная, что ответить ему.
– В общем… прости меня за ту взбучку… Матеуш потом признался, что оговорил тебя, испугавшись расправы… Извини, я не знал.
– Я давно простила вас, – тихо ответила я.
– Ну и за танцы на столе… что по пьяни… Даю слово, что такого больше не повторится. По рукам?..
Я видела, с каким трудом пану Мазуру даются эти слова. Конечно, человеку свойственно заблуждаться, но лишь сильные духом, мудрые люди могут признать свои ошибки. Не знаю, насколько мой хозяин был мудрым человеком, но сильным – несомненно.
– Хорошо, – негромко отозвалась я.
– Хорошо, – повторил за мной пан Милош и, не глядя больше на меня, вышел из комнаты.
После моего возвращения жизнь, безусловно, переменилась. Да, я все так же работала весь день, но теперь, по крайней мере, меня никто уже так не ругал и не заставлял вечерами развлекать пьяниц. Более того, два раза в неделю я посещала Варюшку, приносила ей гостинцы и брала гулять. А иногда и она приходила к нам и оставалась на целый день. Так прошла осень и началась зима. А когда холода отступили, случилось событие, полностью изменившее мою и Варину жизнь.
10
Это произошло ранней весной. В полях еще лежал снег, но мягкий ветер, трепавший гривы лошадей, веселое пение птиц, первые цветы, пробившиеся сквозь ледяную корочку, и ласковое солнышко напоминали всему живому о скором приближении тепла. В тот день я неважно себя чувствовала, поэтому мне разрешили поработать до обеда и дальше отдохнуть. Уже почти закончив все дела, я внезапно услышала голос сестренки:
– Саша, Саша, это мы!
Оглянувшись, я увидела возле калитки сестру Иосифу, Варечку, помощницу преподобной матери сестру Юстысю и… какую-то незнакомую женщину. Из-за солнца я не могла разглядеть ее лица, но… что-то в ее облике показалось до боли знакомым.
– Мама, – прошептала я, не веря своим глазам. – Мама?.. Мамочка! Это… не сон?
Я медленно пошла навстречу женщинам. И чем ближе я подходила, тем больше убеждалась, что это не сон. Да! Я не ошиблась. Это на самом деле была моя любимая, моя самая дорогая, моя милая мамочка. Сколько бессонных ночей я провела в молитвах, прося Господа послать мне хотя бы весточку от мамы. Мне очень важно было знать, что она жива, здорова и продолжает любить нас. О встрече я уже и не мечтала: ведь прошло полтора года со дня нашего расставания.