– Хочу знать, кто помог, – потёр он дрожащие пальцы. – Отблагодарить потом.
– Не нужно, – твёрдо ответила она. – Да и не за что пока, я ещё ничего не сделала. Дела плохи у него… – женщина, смочив чистое полотно водой, стала отирать лицо, шею и здоровую кожу вокруг страшной раны, которая выглядела, как дыра в теле.
Марибор пошевелился было, приходя в чувство, издавая невнятные глубокие стенания, но быстро смолк, так и не открыв глаз.
Вода закипела, и женщина, поднявшись, оставив раненого, развязала один из своих мешочков. Бросила щепоть в бурлящую воду, развязала другой и тоже отсыпала в чашу. Помешала деревянной ложкой, которую сдёрнула с пояса.
– Откуда же вы путь держите? Где вас так измучили и кто? – спросила она в свою очередь, коротко поглядывая на князя. – Знать в беду лихую попали?
– Верно молвишь. Попали в плен к степнякам, – ответил Данияр, мрачнея, не посчитав нужным скрыть это. А вот о том, что их добровольно отпустили, не сказал.
– В Волдар идём.
– Не дожил бы твой брат до города… – ответила женщина, и от слов её внутри всё перевернулось, мгновенно вскипела кровь.
– Он мне не брат! – зло отрезал Данияр, но прикусил язык.
Путница только укоризненно глянула на него и полотном подхватила чашу с огня, поставила наземь, давая отвару остудиться.
– Похожи. Вот и подумала, что братья, – ответила она спокойно.
И Данияр ощутил укол совести, повинно опустил взгляд и голову, понурился. В самом деле, их иногда путали, и только когда эти двое вставали рядом, были видны различия: дядька куда выше и шире плечах, и взгляд твёрже, и волосы темнее.
– Оно и тебе помощь нужна, – бегло скользнул её участливый взгляд по князю.
– А ты, верно, и не узнала, кто я, – подхватил Данияр. – Значит, не из наших мест будешь.
Женщина повернула к нему голову, сощурила глаза, силясь присмотреться внимательней.
– Не из ваших. Иду в речную деревню, а оттуда – до Сарьяри. Говорят, там травы сильные, вот и спешу, пока Купало ещё в силе своей, – голос её зачаровывал и утешал.
Данияр окончательно смягчился. Ему всегда не хватало материнской заботы, доброго слова, ласкового взгляда. Мать ушла слишком рано, Данияру и четырёх зим не исполнилось, и помнил он её смутно – только светлые чистые глаза и льняные гладкие волосы, да тёплые руки.
Спрашивать пожилую женщину, из какого она роду-племени, совестно стало, потому Данияр помолчал, погрузившись в далёкие воспоминания. Путница разлила в плошки отвар, поглядела на князя.
– Вижу, тебя что-то терзает? – вдруг спросила она.
Данияр тяжело выдохнул. Теперь, когда гнев ушёл, он чувствовал себя разбитым, подавленным и смертельно уставшим. Силы тянули и глубинные стенания Марибора.
– Я хочу знать правду… – устало промолвил он чуть слышно.
Но путница поняла его, усмехнулась, растягивая мягкие губы в улыбке.
– Правду хотят знать все, но не каждому она придётся по сердцу.
Данияр горько ухмыльнулся.
– Мня уже ничто не страшит.
– Я могу тебе её показать, если желаешь, – вдруг сказала она, пронзая князя острым пророческим взглядом.
Данияр вопрошающе воззрился на неё, не ожидав подобного предложения. Сглотнул и вытянулся. За правду он готов многое отдать. И только тут его взгляд упал на обереги на шее путницы – символы огня, среди них и богиня судеб. Никаких знаков тёмной силы на ней не было. Встретить светлую колдунью в окрестности Волдара – редкость. Да что там говорить, ведающие женщины все перевелись, ныне с огнём не сыщешь. И верно, Боги благоволят ему, раз послали к нему пророчицу. Большая удача повстречать её. Данияр, отрезвев в конец, поднялся и приблизился к ней. Глядя пристально в глубину глаз колдуньи, просил:
– Не учинишь ли ты мне зло, коли соглашусь?
– Злодеяния мне чужды, не такова моя природа. Коли зришь, смотри внимательней. Я же ведаю, что добрая у тебя душа, не как у него, – кивнула в сторону Марибора колдунья. – А потому говори, что хочешь узнать?
Данияр сделал ещё шаг вперёд, неотрывно глядя в зелёные, как полынь глаза колдуньи, сказал:
– Я желаю знать одно – за что Боги прогневались на мой род?
Колдунья посмотрела на князя долгим взглядом, а потом склонилась, взяла чашу и протянула Данияру.
– Испей, и ты получишь ответ.
Данияр опустил взгляд на отвар. Может ли он доверять лесной колдунье? Но неведение точило его куда больше, чем страх за собственную жизнь. Он давно подозревал, что в прошлом отца не всё ладно, и должен, наконец, разобраться с этим. Наволод говорил, что это связано с храмом, что стоит на кряже у стен города. Однако Данияр чуял, что волхв ведал больше и не договаривал. А потом у Данияра не было времени толком поговорить с волхвом, дни отняла и подготовка обряда на княжение, и поездка в Доловск, венчание, а теперь ещё и эти степняки бросили петлю на шею.
Колдунья терпеливо держала чашу и смотрела спокойно и мягко. Данияр, больше не раздумывая, принял питьё.
– Трёх глотков будет достаточно, – заверила она и отступила.
Князь поднёс к устам плошку, испил. На вкус отвар показался всего лишь тёплой водой. Колдунья, забрав чашку, сказала:
– Теперь можешь отдыхать.
