– Так уж я теперь с тобой пойду. Негоже мне одной тут оставаться, – поднялась вслед за травницей и Радмила.
Проходя мимо Ведозара и широкой спины Вяшеслава, Зарислава старалась держаться рядом с княжной и не смотреть по сторонам. Благо никто их не остановил, позволили уйти. Да и кто остановит? Воины расшумелись, что будь здоров.
Выйдя за дверь трапезной, Зарислава, разойдясь с княжной, едва ли не бегом вернулась в клеть. Верны не оказалось. То и хорошо – не задержит челядинка с расспросами.
Зарислава стянула тяжёлый венец с головы, а за ним развязала пояс, вдыхая свободно. Жутко злило, что Марибор застал в очередной раз врасплох, в неподходящее время. Вместо того, чтобы копить силы, она вынуждена расточать их.
«Невесты…» – всё не выходило из головы его заявление, раззадоривая пуще.
– Решил в жёны брать, не посчитавшись со мной. Да на глазах у всех вздумал дразнить? Если так, такой наглости не потерплю.
Сложив убранство на лавку, Зарислава прошла к бадье – от сладкой медовухи страшно хотелось пить. Зачерпнув из полной кадки целый ковш воды, прильнула с жадностью. Ледяная водица свела зубы и горло, но Зарислава не отрывалась, силясь унять не то жажду, не то тревогу.
– Не пей так быстро, захвораешь.
Зарислава едва не подпрыгнула на месте, едва не вскрикнула. Вздрогнув от неожиданности, выронила из руки ковш, стылая вода мгновенно обожгла, окатив с подбородка до пояса. Ковш с гулом грохнулся на пол, расплёскивая остатки воды.
Потянулась было за ним, но её опередили. Ловкая мужская рука быстрее перехватила посудину. Марибор спокойно поставил тару на край стола и перевёл взгляд на травницу.
Зарислава недоумённо уставилась на него – не ожидала видеть в клети для прислуги. Как оказался здесь? Что же, за ней шёл по пятам? А она в спешке забыла затворить дверь.
– Не бойся, не укушу, – усмехнулся он, видя растерянность девушки. – Слышал, что проводить тебя нужно…
Зарислава промолчала. Тогда Марибор со вздохом продолжил:
– Вот и подумал, что одной до святилища далеко, да по темноте, нехорошо.
Ей и на это не нашлось, что ответить.
Марибор вновь улыбнулся, легонько, всего лишь краешком губ, но этого было достаточно, чтобы густо раскраснеться девице. Зарислава, ожидавшая увидеть в нём тень самодовольства, ошиблась на этот счёт. Оглянувшись на стену, он вскинул руку, сорвав с петли рушник, заботливо протянул ей белоснежное полотно, медленно опуская глаза сначала на её губы, потом на шею и ниже, на грудь.
Зарислава, проследив за его скользящим взглядом, опустила голову. Увидела расползавшееся тёмное пятно на льняном платье, но не это заставило её вспыхнуть, будто лучина, а то, что теперь отчётливо вырисовывалась её грудь и затверделые соски под мокрой тканью. Жар окатил с головы до пят. Смутившись до робости, Зарислава резко выдернула из руки Марибора мягкий рушник, отвернулась. Принялась стирать с лица и шеи брызги воды.
– За дверью тебя подожду, – услышала она глубокий приглушённый голос Марибора за своей спиной.
Едва захлопнулась дверь, Зарислава бросилась к порогу и нацепила крючок на петлю. Однако от этого не ощутила себя защищённой.
Марибор будет ждать и проводит её до святилища. Тем лучше, теперь она сможет сказать о неподобающем его поведении к гостье.
Кожу холодил сквозняк, который залетал через оконце, Зарислава снова поглядела на промокший до нитки наряд, загустела краской, наблюдая свой откровенный вид. Торопливо собрав подол, потянула платье через голову, снимая его с себя. Оставшись нагой, обернулась, дабы убедиться, что дверь заперта, и на неё не глядят. Но всё равно так и казалось, будто нет створки, и Марибор видит её голой, обжигает холодным взглядом.
Схватив сухое платье с лавки, торопливо натянула на влажное тело, но в спешке запуталась в рукавах и вырезе ворота. Справившись, рьяно одёрнув его, подвязалась верёвкой.
Заставлять ждать себя, так и дверь разнесёт, такому нетрудно. Поразмыслив, Зарислава, окончательно поняла, что теперь всё разъяснится. Даже на родине она не собиралась стать невестой Дивия, вообще ни чьей женой. И уж тем более не собирается стать невестой Марибора!
Злость и негодование понемногу стали придавать ей сил и решимости, но Зарислава должна быть холодной и спокойной, как ясное небо. С отчаянием поняла, что гнев лишь сильнее выказывает её беспокойство. Или что-то другое, чего, как бы ни пыталась, не могла понять.
Зарислава подалась вперёд за туеском, но вдруг, оскользнулась в луже, едва не упала, успела схватиться за край стола, но сбила ковш. Тот с грохотом вновь упал на пол.
– Всё хорошо? – раздался голос за створкой.
Травница, поглядев на дверь, промолчала и, подобрав с пола посудину, опустила в бадью, прошептала:
– Матушка-Славунья, защити… Обереги, заступись…
Повесив всё же туесок через плечо, Зарислава отомкнула крючок и вышла в темноту. Разглядела высокую тень у лестницы, сердце подпрыгнуло к горлу, и вся решимость пошатнулась разом.
Марибор стоял неподвижно, и в густом мраке она не разглядела его лица, только ледяной блеск глаз.
– Идём, – позвал он, направляясь вниз по лестнице.
