– Вот так. – Синий Номун со вздохом опустился на койку, так, словно его металлическое тело устало.
– Думаю, это он предок. – Фальш Номун следил за Номуном, и его глаза были полны тревожных сомнений.
– Не может быть. Это я Номун, – отрезал Нефрит Номун. – Ну и вдобавок, морщины, которые он носит – это косметика; я познал это на своем горьком опыте.
Больше никто ничего не сказал. Немного погодя все улеглись на своих койках, но глаз никто не смыкал. Молодой Номун посмотрел снизу вверх на Номуна. Юноша все еще не мог связно мыслить после удара по голове, так, во всяком случае, показалось Номуну.
– Я бы хотел поспать, – сказал Молодой Номун. – Но я боюсь. Я могу уже не проснуться.
– Спи, – сказал Номун. – Я покараулю. Потом ты можешь последить, а я посплю.
К легкому удивлению Номуна, Молодой Номун улыбнулся в знак согласия, и закрыл глаза.
МОЛОДОЙ НОМУН ПРОСПАЛ ВЕСЬ короткий день Угля. Номун не испытывал особого желания отдыхать; его беспокоило соседство остальных и их ненависть.
Когда тени стали длиннее, Номун подошел ко входу в палатку и выглянул наружу.
Мертвый Номун неподвижно возвышался на пляже рядом, менее чем в пяти метрах от него. Черные фоторецепторы неотрывно следили за Номуном, но более никак мех-убийца на его присутствие не отреагировал.
Взгляд Номуна соскользнул на три пластиковых пакета, прикрепленных к груди меха-убийцы. За исключением Номуна, убитого Шрам Номуном на терминальном пляже, лица не походили на мертвые. Казалось, что они спят, хотя глаза у Неженки Номуна оставались открытыми.
– Почему мы здесь? – Спросил Номун.
Мертвый Номун никак не отреагировал. Номун попытался задать другой вопрос.
– Кто твой хозяин?
Броня, защищавшая решетку динамика меха-убийцы, открылась:
– Его зовут Номун. – Жалюзи закрылись.
Номун, разочарованный, отступил внутрь. Там, со сложенными на груди руками, стоял Фальш Номун.
– С кем ты разговаривал?
– Мех здесь. Солнце садится. – Номун прошел мимо него, направляясь к койке Молодого Номуна.
Номун легонько потряс Молодого Номуна за плечо.
– Просыпайся, – сказал он.
Молодой Номун, вздрогнув, пришел в себя и вслепую нанес удар. Номун схватил его за руки.
– Спокойно, спокойно…, – сказал Номун. Во взгляде Молодого Номуна снова появилось осмысленность. Он сел чересчур резко и поморщился.
Фальш Номун заговорил умоляющим голосом.
– Ведь ты и есть он, тот самый? Ты пощадишь меня? Я взял это имя только для того, чтобы заслужить немного уважения, чтобы иметь немного вещей – из тех, что так легко достаются другим. Я не причинил тебе вреда, я не взял твоих денег. Пожалуйста, отпусти меня. Почему я должен умереть?
Фальш Номун показался Номуну омерзительным; его потное лицо, так похожее на его собственное, вызвало у него легкую тошноту.
– Я ничем не могу тебе помочь, – брезгливо сказал он. Фальш Номун зашаркал прочь, бормоча что-то невнятное.
Молодой Номун все еще был бледен.
– Я тоже не хочу умирать, – сказал он.
– Я тоже. Хватит ли у тебя сил подняться на следующий узел?
Молодой Номун улыбнулся и дотронулся до пореза на лбу.
– Я должен буду, не так ли?
– Послушай, – сказал Номун. – Мы можем держаться друг от друга на расстоянии крика. Если на тебя нападут, позови, и я приду на помощь. Ты можете сделать то же самое. Ты согласен?
– С радостью…
НЕЗАДОЛГО ДО ЗАХОДА СОЛНЦА семеро Номунов вышли из палатки и опасливо обошли неподвижно стоящего меха-убийцу.
– Может быть, он сломался, – высказал Фальш Номун робкую надежду.
Нефрит Номун тихонько рассмеялся:
– Ты самый большой дурак из всех нас, клон. – Нефрит Номун был с наложенной на ребра импровизированной повязкой, которую он соорудил из широких рукавов, оторвав их от своей рубашки. – Ты умрешь скоро, и нам больше не придется смотреть на твое трясущееся лицо.
Из всех Номунов только Помпа Номун выглядел безмятежным. Он стоял немного в стороне от остальных у самой воды, наблюдая за подплывающими, подобно призракам, парусоходами. Взгляд у него был отсутствующе-мечтательным; он нежно поглаживал вялыми пальцами клавиатуру своей помпы.
– Восхитительно, – тихо произнес он. Он повернулся к остальным. – Ведь это прекрасно, не правда ли? Вы только взгляните. Я очарован. Совершенный мрак моря, увядающе-лавандовое небо, искрящийся песок. Лодки, красивые, как сон. Даже эта штука. – Он указал на Мертвого Номуна. – Его цвет – превосходный контрапункт для этого мира, его функциональное назначение великолепно оттеняет наши жизни. – Он покачал головой. – Вы убивали так же часто, как и я, братья? – Его худое лицо скривилось, словно от внезапной боли. – Моя помпа почти суха. Я собирался наполнить ее как раз перед тем, как меня схватили. Успей я это сделать, это приключение могло бы закончиться для меня по-другому.
– Гнилоголовая чушь, – сказал Шрам Номун.