– Нет! – Голос Неженки Номуна дрожал, но из-за возмущения, а не от страха. – Нет, – повторил он. – Я не пойду. Это неправильно. Ты не можешь меня заставить, я же Номун.
Мертвый Номун приблизился к Неженке Номуну, двигаясь с вкрадчивой точностью.
– Тогда ты должен умереть, – сказал он. Он медленно поднял виброскальпель, словно отпуская Неженке Номуну как можно больше времени.
Лицо Неженки Номуна казалось пятном бесформенной тьмы в слепящем свете прожекторов, когда он повернулся, чтобы обратиться к остальным.
– Подождите, – сказал он. – Не уходите. Мы заблудимся в джунглях, и никто не сможет нас найти…
Его речь была прервана тихим булькающим звуком. Номун отступил в самую черноту тени и оттуда увидел, как голова Неженки Номуна наклонилась вперед и свалилась с его шеи. Мех-убийца поймал голову, прежде чем она успела коснуться земли. Мгновение спустя голова Неженки Номуна с лицом, навсегда замершим в гримасе ужасающего недоумения, качалась на втором нагрудном зажиме меха-убийцы.
Фальш Номун уставился на дрыгавший ногами труп, издал сдавленный звук и скрылся в джунглях.
Пляж опустел, если не считать меха-убийцы и двух обезглавленных трупов. Свет от парусоходов метался туда-сюда, и Номун спросил себя, нашли ли зрители это представление увлекательным.
Он чувствовал присутствие остальных в джунглях; он воспринимал их взаимную враждебность и подозрительность, хотя сам он ничего подобного не ощущал. Его сознание по-прежнему не содержало ничего, кроме его личности, но она, кажется, становилась все сильнее.
Мех-убийца сделал шаг в направлении джунглей и остановился.
– Слушайте все, – произнес он голосом, усиленным настолько, что покачнулись джунгли, и звякнули кристаллы. – Слушайте все. Вам необходимо пройти этот узел до рассвета. Еда и вода будут ждать вас на межузловом пляже. Это устройство, – мех-убийца указал на себя громадным большим пальцем – не причинит вам вреда, если вы не будете делать попытки вернуться на терминальный пляж, и если появитесь на межузлии до того, как солнце поднимется над горизонтом.
Мех-убийца замолчал, и его череп медленно повернулся из стороны в сторону. Номуну внезапно показалось, что мех-убийца способен видеть каждого из них, и когда неживые глаза остановились на нем, он вздрогнул.
Он заговорил снова:
– Все, кто останутся на этом узле после рассвета, умрут.
– Но почему? – раздался голос слева от Номуна. По звучному тембру Номун опознал Красавчика Номуна.
Мех-убийца повернул лицо в сторону говорившего, но никак не отреагировал.
Номун услышал легкий шорох совсем рядом со своим укромным местом. Он обернулся и увидел Шрам Номуна, с огромным куском кристалла в руках, его единственный глаз мертвенно отсвечивал в голубоватом свете. Номун пригнулся, тело его без усилий приняло защитную стойку. Приятное воспоминание пронзило его. Да, это было так, это было правильно. Номун почувствовал, как мрачная ухмылка перекосила его лицо, и Шрам Номун опасливо отступил, вернув ему в ответ точно такую же улыбку.
– А ты, старый, оказывается, опасен, – хмыкнул Шрам Номун.
Номун ничего не ответил. Он настороженно глядел на Шрам Номуна, пока тот не повернулся и не исчез в джунглях. Номун прислушался к затихающему звуку ботинок Шрам Номуна, давивших хрупкие кристаллы, которые, словно слой инея, покрывали все вокруг.
Спустя мгновение загремел механический голос Синего Номуна.
– Совещание, – воззвал он откуда-то издалека. – Перемирие. Давайте поговорим. Опасность реальна. Один неосторожный дурак может погубить нас всех.
После паузы Синий Номун повторил свое послание слово в слово, используя те же бесстрастные интонации. Номун направился на голос через джунгли, осторожно обходя кристаллические наросты и ориентируясь благодаря тусклому холодному свету, который они излучали.
ДЖУНГЛИ ПРЕДСТАВЛЯЛИ СОБОЙ ПАУТИНУ взаимосвязанных форм, клубок сияющих трубок. Отдельные наросты отличались внешним видом – от граненых цилиндров размером с человеческую ногу до огромных пилонов в метр и больше в диаметре. В кристаллических формах не было настоящих кривых, но плоские поверхности меняли направление достаточно часто, так что с расстояния джунгли казались напрягшимися мускульно-переплетенными жгутами. Номун был вынужден тщательно выбирать дорогу – порой ему приходилось проползать сквозь крошечные проемы. Покрывавшая почву поросль колола ему руки и колени, и он подумал о том, чтобы забраться на верхний ярус, где пробираться было бы полегче, но потом вспомнил предостережение Синего Номуна. По мере того, как он проникал все глубже в джунгли, свечение становилось более пронзительным, кристаллы менее выветреными, и он уловил слабый гул. Он подумал о механизмах, погребенных глубоко внизу.