По моим ощущениям, мы разговаривали с мастерицей снов никак не меньше часа. А солнце за это время совсем не сдвинулось с места. Как светило мне в левый глаз, так и продолжало светить.
Тут я прислушался и понял, что звонкие голоса на озере давно стихли. И ветер больше не шумел в листве яблонь. Над поселком повисла тишина.
Что-то было не так. Но понять, что произошло, я не успел.
Растерянно моргнул и увидел, как солнечный летний день стремительно померк. Густая тень навалилась на беседку. Укрыла стол, на котором стоял давно остывший чайник, прохладной ладонью провела по моему лицу.
А затем в промежутки между деревянными рейками просочился лунный свет. Он косыми ромбами упал на дощатый пол.
Сова на балке пошевелилась и распахнула желтые глаза. Гулко ухнула, расправила крылья и бесшумно унеслась в ночную темноту.
Я перевел взгляд на мастерицу снов и удивленно раскрыл рот. Вместо милой старушки в платке передо мной сидела молодая женщина. Светло-голубое платье легкими складками падало до самого пола. Светлые волосы спускались по плечам. У ног женщины сидел волк. В лунном свете его шерсть отливала морозными искрами.
Женщина погладила волка и улыбнулась мне:
— Здравствуйте, господин Тайновидец. Вы, все-таки, заметили, да?
— Скорее, догадался, что день давно должен был закончиться, — ответил я. — Кто вы?
— Хранительница Снов, — ответила женщина. — Мой мир состоит из человеческих снов. Я живу в нем и охраняю его, как могу.
Она снова погладила волка.
Волк поднял голову и оскалил зубы.
— Вы живете в мире чужих снов? — удивился я. — Интересно, как это?
— Хотите посмотреть, господин Тайновидец? — улыбнулась Хранительница. — Прошу!
Волк легко вскочил и побежал к выходу из беседки. Стоя на пороге, он оглянулся на нас, словно приглашал следовать за ним.
Я не колебался ни секунды. Когда еще представится возможность увидеть чужие сны?
За тонкими стенами беседки чернела ночь. Но стоило мне шагнуть в темноту, как она растаяла, сменилась жарким полднем.
Мы с Хранительницей Снов стояли посреди безжизненной пустыни. Дул обжигающий ветер, с бледного неба нещадно палило солнце. От жары земля покрылась толстой растрескавшеся коркой. Густой горячий воздух безжалостно сушил легкие — так что дышать было трудно.
Ни деревца, ни кустика. Только сухой комок перекати-поля катился по пустыне, бессмысленно пытаясь зацепиться корнями за высохшую почву.
Слева от нас возвышался отвесный утес. Серый гранитный клык пропорол сухую землю и остался торчать посреди пустыни.
По утесу карабкался человек. Он лез без веревки, цепляясь кончиками пальцев за едва заметные выступы скалы. Камень сорвался из-под его ноги и с глухим стуком полетел вниз. Человек повис на руках, болтая ногами в воздухе и пытаясь хоть на что-то опереться.
У меня перехватило дыхание.
Но вот человек нашарил опору — сперва левой ногой, потом правой. Несколько секунд он отдыхал, прижавшись всем телом к раскаленному камню. Потом медленно полез дальше.
— Куда он карабкается? — спросил я Хранительницу Снов. — Зачем?
— В реальности ему только-только исполнилось шестнадцать, — ответила Хранительница. — Его отец умер, и теперь на плечах юноши мать и трое младших сестер и братьев. Ему приходится работать и учиться. А когда он без сил падает в кровать и засыпает, то часто видит этот сон. Ему снится, что он должен долезть до вершины, и тогда все будет хорошо.
— Он долезет? — спросил я.
Будто в ответ на мой вопрос, маленькая фигурка на скале побледнела. Она стала прозрачной, словно горячий воздух растворял ее. А потом исчезла.
— Он снова проснулся, — сказала Хранительница Снов. — Еще ни разу ему не удалось добраться до вершины за один сон. Он всегда просыпается раньше и идет на работу.
Мы обогнули пустую скалу, и вдруг наступил вечер. Воздух стал влажным, потянуло прохладой, запахло солью и свежестью. Я вздохнул с облегчением и вытер со лба крупные капли пота.
Мы стояли на высоком морском берегу. Далеко внизу, под обрывом еле слышно шумело море. Только по этому шуму можно было догадаться о мощи волн — отсюда они казались едва заметными пенными морщинками на бескрайней глади. Красное солнце опускалось за горизонт, тянулось к берегу вспыхивающей огненной дорожкой.
К обрыву прилепилась каменная терраса, выложенная светлой плиткой. На террасе я увидел стол и два легких плетеных кресла. На столе стояла полупустая бутылка красного вина и два бокала.
— Здесь уютно, — улыбнулся я.
И поймал себя на мысли, что хотелось бы и мне вот так сидеть над обрывом, потягивать маленькими глотками вкусное вино, слушать, как внизу шумит море и неторопливо разговаривать с близким человеком. Или просто молчать — иногда совместное молчание говорит куда больше, чем слова.
— Мне нравится бывать здесь, — улыбнулась Хранительница Снов. — Это сон одного усталого человека. Он многого достиг в жизни. Стал могущественным магом, живет в достатке. У него большая семья. Старшие дети уже выросли, а младшие еще подрастают. В его доме всегда шумно и весело.
Она повернула голову и взглянула на волка, который легко бежал вдоль обрыва, наслаждаясь свободой.
