— Василий Игоревич предложил, чтобы с господином Иевлиным поговорила я, — продолжала Гораздова. — Но я с ним не знакома, и не знаю, как лучше к нему подойти. Вы можете дать мне совет?
— Могу, — улыбнулся я. — Скажите господину Иевлину правду. Если он откажется — что ж, отец найдет другого повара. Но не хитрите с ним. И не пытайтесь заманивать деньгами. Не думаю, что это сработает.
— Значит, сказать правду? — улыбнулась Анна Владимировна. — Это хороший совет, спасибо. Так я и поступлю.
Разговаривая, мы с Анной Владимировной потихоньку забрели в лес. Правда, этот лес находился на огороженной территории поместья. Так что встретить здесь дикого зверя крупнее белки было невероятным событием.
— Тяжело вам приходится с моим отцом? — прямо спросил я.
Анна Владимировна с улыбкой покачала головой.
— Совсем нет.
На секунду она замолчала. Потом искоса взглянула на меня и решилась:
— Со мной он ведет себя не так, как со всеми. Надеюсь, мои слова не обидели вас?
— Нисколько, — удивленно ответил я. — Просто не верится. Неужели с вами мой отец становится другим человеком?
— Он и есть другой человек, — сказала Гораздова. — Просто прячет это от всех. Вот вы думаете, почему он сегодня так рассердился?
— Мне показалось, это из-за того, что внезапная смерть князя Куракина расстроила его планы.
— А вот и нет! Он думал, что отмена помолвки расстроит меня. Вот, что его рассердило.
— Знаете, меня это радует, — откровенно сказал я. — Приятно узнать, что мой отец способен на теплые чувства.
— Я знаю, что для вас это важно, Александр Васильевич. Поэтому и решила вам рассказать. Поверьте, у нас с Василием Игоревичем все хорошо.
Посмотрев на Гораздову, я понял, что она говорит правду.
— А почему ваш отец не приехал на помолвку? — спросил я. — Мы с ним виделись сегодня утром, но я не стал его спрашивать. Решил, что может получиться неловко.
— Вы подумали, что его не пригласили? — рассмеялась Гораздова.
— Этот вариант приходил мне в голову, — признал я.
— Ничего подобного! Просто мой отец не любит шумные сборища и важных гостей. Уютнее всего он чувствует себя в своей мастерской. Он так и сказал Василию Игоревичу. Вы знаете, что ваш отец сам ездил к моему отцу просить моей руки?
— Нет. И не знал бы, если бы вы не рассказали.
— Я бы очень хотела, чтобы ваши отношения с Василием Игоревичем наладились, — грустно сказала Гораздова. — Если я могу хоть что-нибудь для этого сделать…
Не договорив, она замолчала.
— Вы благотворно влияете на него, — ответил я. — Пожалуй, это главное.
— Ой, смотрите! — сказала вдруг Анна Владимировна. — Ветер сломал яблоню.
Слева от нас стояла дикая яблоня. Дерево было старым — с морщинистой серой корой, развилкой ствола и раскидистой кроной. Длинные ветки были буквально усыпаны мелкими зелеными яблоками. Дерево треснуло по развилке — из-под лопнувшей коры проглядывала свежая белая древесина. Ветки склонились до самой земли. Неизвестно, повредил ли яблоню ветер, или ствол обломился под тяжестью веток.
— Александр Васильевич, помогите пожалуйста! — попросила Гораздова. — Попробуйте приподнять ствол.
Я кивнул, раздвинул ветки и уперся обеими руками в крепкую развилку. Сломанный сук слегка подался. Я уперся сильнее, и древесина затрещала, сопротивляясь.
Прямо перед моим носом висело недозрелое яблоко. Оно было полностью зеленым, лишь один бок чуть тронуло краснотой.
— У вас получается! — крикнула Гораздова. — Еще сильнее!
Я расставил ноги пошире и уперся изо всех сил. Перстень с черным алмазом врезался в палец. Почти сразу заломило плечи и спину, но ветка приподнялась.
— Хорошо! Держите так!
Я держал, чувствуя, как сводит руки. Даже ладони занемели — настолько сильно я давил на неподатливое дерево.
— Можете отпускать! — крикнула Анна Владимировна.
Я отпустил качнувшуюся ветку и пошевелил затекшими плечами, чтобы размять их.
— Ну-ка, что у вас получилось?
От разлома не осталось и следа. Его затянула свежая кора. Она была чуть светлее — видно, что наросла только что.
— Чудеса, — удивленно сказал я. — Все маги природы так могут?
— Нет, — смутилась Гораздова. — Если честно, я чуть превысила запрет. Но это же для пользы дерева! Вы меня не выдадите?
— Не выдам, — рассмеялся я.
Анна Владимировна озабоченно оглянулась.
— Надо сказать садовникам, чтобы поставили подпорки под ветки, иначе дерево снова сломает.
Я усмехнулся и сорвал яблоко. Надкусил его и сморщился — яблоко было очень твердым и нестерпимо кислым. Настоящая дикая яблоня.
— Кажется, у вас входит в привычку помогать больным деревьям, — в шутку сказал я. — Вчера вы излечили мою вишню. А сегодня помогли яблоне.
— Так получается, — рассмеялась Гораздова.
Потом снова стала серьезной.
— Я не могу видеть, когда дерево страдает. Ведь деревья — не люди, они не могут сами себе помочь.
Вспомнив кое-что любопытное, я спросил:
— Когда вы помогли моей вишне, вам стало нехорошо. Переусердствовали с магией, или это было что-то другое?
На этот раз Гораздова задумалась на целую минуту.
— Вы правы, — медленно сказала она. — Это было другое.
Я молча ждал продолжения.
