— Да, — ответил Зотов. — По вашему предложению я присматриваюсь к нему. Должен сказать, что пока не разочарован. Он толковый и старательный молодой человек. Даже работа под началом Прудникова его не испортила.
— Получается, известные мастера снов ни при чем, — поморщился я. — И тем не менее, князь Куракин умер во сне при загадочных обстоятельствах. А Куликов никак не может проснуться. Может быть, в Петербурге есть еще кто-то, знакомый с магией снов?
— Я тоже подумал об этом, — согласился Зотов. — И дал задание своим агентам. У меня их достаточно. Вот только результата пока нет. Если такой человек и существует, то он тщательно скрывает свой дар.
— Вера Павловна говорила, что в столице был еще один мастер снов, — вспомнил я. — Но он умер.
— Да, — подтвердил Никита Михайлович. — Некто Тимофей Градов. Он умер три года назад, его сын это подтвердил.
— А вы узнавали, что стало с его пациентами? — спросил я.
— Нет, — удивленно ответил Зотов. — Да и как прикажете это сделать? Записи Градов не вел, его сын не знает имена пациентов. А самого Градова теперь спросить затруднительно.
— Жаль, — вздохнул я.
— А почему вы им заинтересовались? — насторожился Зотов.
— Куликов жаловался мне, что плохо спал сегодня ночью. Мой дом тоже это почувствовал и вовремя его разбудил. Выходит, во сне Куликову грозила опасность.
— Это мы уже знаем, — нетерпеливо сказал Зотов.
— Во сне Куликов был на кладбище и видел там какого-то старика в черном плаще с капюшоном. Лица он не разглядел. Этот старик пытался куда-то его увести, обещал устроить встречу с отцом. Вы знаете, что отец Куликова несколько лет назад не вернулся из плавания?
— Да, вы говорили об этом.
— Я подумал, что встреча не случайно могла быть на кладбище. Вдруг это что-то значит?
— Продолжайте, — коротко сказал Зотов.
— Я заставил Куликова припомнить подробности. Было непросто, но кое-что он вспомнил. На кладбище он видел мраморную плиту с надписью и запомнил фамилию. Обер-прокурор Рябушинский.
— Это может быть случайностью, — засомневался Зотов. — Бывал Куликов на кладбище и случайно запомнил плиту. А сегодня она ему приснилась.
— Это наша единственная зацепка, — терпеливо сказал я. — Скажите, вы случайно не слышали эту фамилию — Рябушинский? Был вообще такой обер-прокурор?
— Не только слышал, — усмехнулся Зотов. — Но и отлично его знал. Много крови он у меня попил в свое время. Старик от лица Императорского совета надзирал за работой полиции и судов и лично проверял основания каждого ареста. Да и в дела Тайной службы периодически пытался влезть. Сколько мы с ним воевали — не рассказать!
— Вы можете узнать, на каком кладбище его похоронили? — спросил я.
— А что там узнавать? Старик лежит на Смоленском кладбище, я сам был на церемонии. Даже место помню.
— Отлично, — обрадовался я. — Скажите, а рядом с его могилой не было склепа в виде китайской пагоды?
— Припоминаю что-то подобное, — с сомнением сказал Зотов. — Какой-то купец, разбогатевший на торговле с Китаем, решил оставить о себе пышную память.
— Видите, — уцепился я за его слова. — Значит, Куликов видел во сне именно Смоленское кладбище. Что, если это не случайно?
— Неубедительно, — проворчал Зотов. — Ну, бывал он на этом кладбище, и что?
Кажется, сегодня у меня был день удивительных догадок. Или артефакт усиления дара, который сделал для меня мастер Гораздов, отлично действовал.
— Нужно узнать, где похоронили мастера снов Тимофея Градова, — сказал я. — Не удивлюсь, если его могила находится именно на Смоленском кладбище, неподалеку от могилы обер-прокурора Рябушинского.
— Допустим, — задумчиво сказал Никита Михайлович. — Говорите, это наша единственная зацепка?
— Другой у меня нет, — признался я.
— Что ж, я все выясню, а потом приеду к вам. До моего приезда Куликова никуда не отпускайте. Я очень хочу поговорить с ним.
— При условии, что моему дому удастся его разбудить, — напомнил я.
На подъездной дорожке послышался пронзительный сигнал медицинского мобиля. Я выглянул в окно — санитары выносили из мобиля носилки, на которых лежал укрытый одеялом Савелий Куликов. Возле калитки стояли целитель Макаров и Иван Горчаков.
— Впусти их, — сказал я дому. — Я сейчас спущусь.
— Какая помощь нужна, ваше сиятельство? — спросил Игнат.
— Пока не знаю, — честно ответил я. — Просто будь наготове.
Я сбежал по лестнице и встретил гостей на крыльце. Бронзовые колокольчики на ограде звенели тихо и тревожно.
— Быстрее, Александр Васильевич, — крикнул Макаров. — Ему плохо. Начались судороги, мы еле его довезли.
Я подбежал к носилкам. Волчок бежал впереди меня. Первым делом он обнюхал руку Куликова, вцепившуюся в одеяло, и выразительно оглянулся на меня.
Санитар опасливо посторонился, но умный волк сразу отошел в сторону, чтобы не пугать незнакомцев.
— Кажется, больному легче, — удивленно нахмурился Антон Григорьевич.
Лицо спящего Куликова и в самом деле расслабилось. Руки отпустили одеяло, дыхание стало ровным.
— Кажется, магия дома действует, — сказал я.
— Куда его нести, ваша милость? — спросил один из санитаров.
— Идите за мной, — ответил я.
