— Бывает, — сочувственно сказал я. — Но вам не нужно беспокоиться. Я занимаюсь этим делом вместе с Тайной службой. В моем доме вы в безопасности. Главное — постарайтесь не засыпать в других местах.
— Хорошо, — растерянно согласился помощник архитектора.
— Ешьте, — строго напомнил Игнат. — Да и пора вам уже. До госпиталя путь неблизкий, а вам еще на службу сегодня. Вот я тут собрал вам корзинку. Отвезете вашей матушке гостинцы.
— Спасибо, — благодарно кивнул Куликов, принимаясь за яичницу.
— Значит, лицо этого старика в черном вы не видели? А кладбище не показалось вам знакомым? Может быть, вы узнали место?
— Во сне? — с набитым ртом промямлил Куликов. — Ну, обычное кладбище. Жуткое такое. Старинные надгробия из серого и розового гранита. Даже одна плита была из черного базальта.
Я удивился таким подробностям. Но вспомнил, что Куликов — помощник архитектора. В строительных материалах он разбирался хорошо.
— Что-нибудь еще можете вспомнить?
— Склеп в виде китайской пагоды. С такой характерной крышей, знаете? У нее еще углы загнуты вверх.
Куликов побледнел.
— Что? — нетерпеливо спросил я.
— Дверь в склеп. Вернее, не дверь, а решетка. Она была погнута, словно оттуда кто-то пытался вырваться. И, знаете, на меня такой жутью повеяло.
Игнат поставил перед ним чашку с кофе. Куликов благодарно кивнул и сделал большой глоток.
А я разочарованно прикусил губу. Гранитные надгробия, склеп… Этого добра полным-полно на любом городском кладбище. Не то, чтобы я всерьез надеялся отыскать место, которое Куликов видел во сне. Но чем магия не шутит?
— Вспоминайте, — нетерпеливо сказал я Куликову. — Может, там еще что-то было. Какая-то примета, надпись…
— Да не могу я, ваше сиятельство! — взмолился Куликов. — У меня мурашки по спине бегут, когда я этот сон вспоминаю.
Он неожиданно замолчал, выпучив глаза. Посмотрел на меня и удивленно раскрыл рот.
— Вспомнил! Я вспомнил, ваше сиятельство!
— Что? — ухватился я за эту счастливую возможность. — Ну, говорите!
— Сейчас.
Куликов плотно зажмурился, закачался из стороны в сторону и даже застонал, как будто у него болели зубы:
— М-м-м… Что же там было?
— Что? — затормошил я его. — Примерная могила? Человек?
— Да нет, — не открывая глаз, ответил помощник архитектора. — Надпись. Плита из желтоватого мрамора, и на ней буквы. Сейчас!
Он вдруг открыл глаза и торжествующе крикнул:
— Есть! Рябушинский! Вспомнил, ваше сиятельство! Обер-прокурор Рябушинский!
— Отлично, — с облегчением выдохнул я. — А вы точно не ошиблись? Впрочем, неважно. Обер-полицмейстеров в истории Петербурга было не так уж много. Найдем, если понадобится.
— Мне пора, — заторопился Куликов. — Я сказал господину Изразцову, что сегодня приеду на службу попозже. Но сильно опаздывать не годится.
— Поезжайте, — кивнул я. — Вызвать вам мобиль?
— Благодарю, я сам, — отказался Куликов.
Он открыл дверь, и в кухню, чуть не сбив с ног помощника архитектора, ворвался Волчок. Волк уже давно караулил под дверью.
Волк бросил на меня укоризненный взгляд и подбежал прямиком к Игнату. Сел и просительно уставился на старого слугу.
— Кушать хочешь? — догадался Игнат. — Сейчас! Господин Куликов, гостинцы не забудьте!
Я вышел проводить Куликова.
— Вечером я вас жду, — напомнил я.
— Конечно, ваше сиятельство.
Он нерешительно посмотрел на меня.
— Неужели это все правда. И тот человек, о котором вы говорили, князь Куракин — он потерял магический дар?
— Да, — кивнул я.
— Но ведь у меня нет дара.
— Есть, — коротко сказал я.
Честно говоря, мне уже немного надоело убеждать Куликова в очевидном. Пусть этим занимается Хранительница Снов.
Проводив Куликова, я еще немного прошелся по саду. Заглянул на клубничную плантацию Игната — там, под резными листьями у самой земли прятались крупные спелые ягоды. Возле одной из ягод сидела лягушка. Увидев меня, она оттолкнулась от земли и прыгнула далеко в траву.
Магический туман плотно укрывал часть сада. Я вытянул руку, коснулся его, и моя ладонь скрылась в клубах водяного пара. Туман был холодным и сырым.
Постояв так, я вытер мокрую ладонь о рубашку и вернулся в дом.
— Вы совсем не поели, Александр Васильевич, — напомнил Игнат.
— Нет аппетита, — пожал я плечами, делая глоток остывшего кофе.
Зато Волчок ел за двоих. Он уже опустошил большую миску и теперь вылизывал ее до блеска.
— Опять на целый день уйдете голодным? — спросил слуга.
— Не сейчас, — улыбнулся я. — Спешить некуда.
Взглянул на часы — начало восьмого.
— Дождусь, пока Зотов придет на службу и пошлю ему зов. Узнаю, есть ли на каком-нибудь из городских кладбищ могила обер-прокурора Рябушинского.
— А может, это упырь? — неожиданно спросил Игнат.
— Кто? — удивился я. — Рябушинский?
— Да нет же! — убежденно ответил слуга. — Тот, который весь в черном. Неспроста он архитектора на кладбище заманивает. Упырь и есть. У нас в соседней деревне такой завелся. Заманивал людей в лес и кровь пил. Потом мужики его поймали и осиновый кол в сердце вбили. Он и помер. Значит, точно упырь был — они осины до смерти боятся.
— Значит, ты думаешь, он от осины помер? — рассмеялся я. — А не от того, что ему деревянный кол в сердце вбили?
