Украденный свет полностью

– Язык небожителей. Ангельские писания. Это «Книга Серафима». По сути, история нашего вида. Мы начнем изучать ее позже на этой неделе. Как только в общих чертах поймешь значение символов, сработает инстинкт, и ты научишься читать на этом языке в два счета.

Я на несколько мгновений замираю, а потом осторожно беру древний том. Положив его в свою сумку, я перекидываю ее через плечо.

Сейбл устраивается за столом и коротко машет мне на прощание, когда я выскальзываю из ее кабинета.

Шаги эхом отдаются в пустом коридоре, пока я иду к лифту. Занятие уже началось, а значит, я прерву его, когда с опозданием появлюсь в спортзале.

Отлично, снова все будут пялиться.

Поправив ремень на плече, я поворачиваю за угол. Я смотрю вниз – как и всегда в общественных местах, – а потому чуть не сталкиваюсь с другим учеником. Мы оба резко останавливаемся, как раз вовремя.

Торопливо отступив на несколько шагов, я поднимаю голову, готовясь извиниться. Слова прилипают к языку, словно мухи к липкой ленте.

Улыбка на лице Новы никак не сочетается с холодным взглядом.

– Если бы ты смотрела вперед, то видела бы, куда идешь.

Ее голос настолько сочится медом, что кто-нибудь мог бы перепутать ее слова с добродушным подшучиванием.

Меня она не убедила. За свою жизнь я повидала множество таких, как она. В каждой школе есть по крайней мере одна такая.

Я против воли окидываю ее быстрым взглядом. Не считая искусно заплетенной косы, собранной на макушке дугой, ее волосы распущены и лежат волнами цвета сгоревших осенних листьев. Они ниспадают ниже плеч. На ней обтягивающая розовая майка с надписью «принцесса», выведенной блестками. Короткая джинсовая юбка совершенно не подходит для осеннего дня в горах, но выставляет напоказ загорелые ноги – без сомнения, на это и был расчет.

На ее ногах красные туфли на тонких, как карандаш, – по крайней мере мне так кажется, – десятисантиметровых каблуках, что добавляет ей роста, хоть она и без того довольно высокая. Так она даже выше ста восьмидесяти сантиметров – и возвышается надо мной, стоящей в милых балетках. При моем росте почти в сто восемьдесят сантиметров такое случается редко.

Это что, шутка? Еще сильнее быть похожей на ходячее клише просто невозможно. Ну, может быть, стой она тут в крошечной форме болельщицы – но майка с надписью «принцесса»? Нарочно не придумаешь.

– Спасибо, я запомню, – бросаю я, пытаясь ее обойти. Когда я двигаюсь влево, она наклоняется вправо, преграждая мне путь.

Я вздыхаю.

Лифт прямо за ней. Я вижу его двери. Нам действительно нужно играть в эту игру?

– Ты Эмберли, верно?

Да, кажется, игры начались.

– Верно. – Я обеими руками хватаюсь за ремень своей одолженной сумки с книгами и жду, пока она дойдет до сути.

– Я слышала о твоем первом дне в академии, когда напали Отрекшиеся. Наверное, это было довольно неприятно. – И снова ее голос звучит так, словно она мне сочувствует, но слегка прищуренные глаза говорят о другом.

Почему все девушки считают, что нужно заявить свои права на парня? Неужели они настолько не уверены в себе, что готовы, образно говоря, описывать круг вокруг своего мужчины, чтобы уберечь его от лап другой женщины?

Как будто это дерьмо работает.

И если это то, что нужно делать, чтобы удержать чей-то интерес, то зачем вообще нужен такой парень? Неужели так трудно дождаться того, кто не поведется на смазливую мордашку?

Я слишком глубоко копаю. Пора заканчивать этот маленький тет-а-тет.

– Да уж, я была в шоке. Хорошо, что никто серьезно не пострадал.

Она кивает в знак согласия.

– Хорошо, что рядом оказался Стил. Учитывая, что ты не можешь в фазу правильно войти и все такое. Он смог спасти тебя – уже во второй раз, – тебе так повезло. Даже представить не могу, каково это – не уметь делать что-то настолько простое, как переход в фазу. Этому еще дошкольников учат.

Что ж, подколола так подколола.

Я стою тихо, решив просто переждать, пока она закончит. Она хмурится, сжимает губы и сужает от досады глаза, когда понимает, что я не спешу кидаться на приманку, которой она передо мной помахала.

Интересно. Ей нужно, чтобы жертва начала сопротивляться или убежала. Она хочет убедиться, что ее слова попали в цель.

Приходит черед и мне сузить глаза.

– Тебе правда нужно поработать хотя бы над таким элементарным навыком. В следующий раз Стила может не быть рядом – или он может не захотеть спасать тебя, когда…

– Слушай. – Не знаю, с чего я решила заговорить после стольких моментов, когда приходилось держать язык за зубами. Может, я просто устала постоянно сдерживаться? В какой-то момент молчание уже не кажется легким решением.

– Позволь, я все скажу предельно откровенно. Меня не интересует Стил – абсолютно. Я считаю его невероятно раздражающим и, если уж честно, задирой. Он весь твой, обещаю. Я с радостью буду держаться от него подальше. И не потому, что этого хочешь ты, а потому, что мне рядом с ним неинтересно. Согласна? Мы закончили?

О, смотрите-ка, дар речи потеряла.