Он, ни говоря ни слова, тут же обхватил меня одной рукой, уткнув лицом в тонкий хлопок его рубашки, от которого чуть горьковато пахло роскошью, а второй, намотав ткань юбки на кулак, рванул её к себе, и, судя по тому, какой раздался треск, было похоже, что это платье Валя больше не наденет. Зато меня больше ничто не держало, и мы снова побежали к выходу. Увидев, наконец, тускло светящуюся аварийную табличку, я изо всех сил толкнула металлическую створку. Мы выскочили во двор, и мои глаза рефлекторно сощурились от ударившего в них света.
Оля заметила нас, швырнула окурок на землю и резко бросила:
– На заднее сиденье.
Я осознала, что всё ещё держу его ладонь и тут же выронила её из пальцев, словно это был горячий уголёк. Но вместо того, чтобы броситься к машине, он сжал руками мои рыжие виски и поцеловал меня. Ласково, словно никуда не торопился. Я сделала попытку вывернуться, но он прижал меня к себе так, что я снова услышала, как бьётся его сердце.
– У тебя нет времени. Прощай.
– Минута есть. Посмотри же на меня, ну! Не слушай никаких идиотов и не читай ерунды. У тебя на лице вот таким шрифтом написано, что ты обо мне думаешь, только на этот раз ты ошиблась. Тогда, на матче… это было для тебя. Возможно, это был мой последний гол, но он был для тебя. И мы обязательно увидимся ещё. Обещаю.
Потом он прыгнул на заднее сиденье Олиной машины, захлопнул за собой тонированную створку и через несколько секунд их уже не было во дворе. Ну, вот и всё, по крайней мере – для меня.
Я обернула ведро в мусорный бак, и, перевернув его, поставила на землю прямо рядом с помойкой, чтобы можно было сесть и, наконец, вытянуть ноги, дрожавшие от напряжения. Усевшись, я вытащила из кармана пачку сигарет и обнаружила, что часть кружев на подоле вырвана с мясом, а выше по ноге образовался элегантный разрез. Я чертовски соответствовала месту, где находилась. Что же, шестому поколению хиппи придется расти в чём-то ещё. Подвернув юбку так, чтобы не было видно прорехи, я кое-как прикурила, попытки с третьей – руки тоже не очень меня слушались. Через минуту из пожарной двери выскочил Николай, который, не зная маршрута, должен был здорово поплутать по коридорам.
– Где он?
– Кто? – я усиленно делала спокойный вид, курила и косила под дурочку. В другой моей руке уже был телефон, где проигрывался какой-то дурацкий ролик.
– Хозяин мой.
– Этот, долговязый? Вышел и пошёл в сторону проспекта. Туда. А что, что-то не так?
Николай бросился в указанном направлении, но, разумеется, никого не нашёл.
Оля вернулась через два дня и сказала, что всё в порядке. А о подробностях спрашивать было уже глупо.
И снова потекли обычные дни. Впрочем, нет, не обычные – его в нашей жизни, в моей жизни больше не было. Оля была права, когда уточнила, готова ли я отдать такую цену – выносить это мне было очень непросто. Раньше, до того, как он уехал, я могла хотя бы знать, что с ним всё хорошо, смотреть на новые снимки, наблюдать за ним в трансляциях матчей, слушать его голос в интервью. А теперь он пропал совсем. Я периодически искала поиском его имя, но время шло, а ничего нового так и не появлялось. Его старые соцсети были заброшены. Полнейшая тишина.
Прошло полгода. Потом год. Я собрала волю в кулак и сняла со стен его фотографии. Выкинуть не поднялась рука, но они отправились в дальние ящики. Я продолжала зубрить английский и первое время даже вела в своей голове воображаемые диалоги с ним, но потом поняла, что всё это глупости, мне пора взрослеть и учиться жить без него. Потому что я его больше никогда не увижу. Я ведь не поверила его обещанию, хотя мне очень хотелось верить. Даже несмотря на то, что раньше он всегда держал слово. Это обещание сдержать было невозможно. Или, как минимум – чертовски сложно. Но я помнила о нём, помнила каждый день – хорошо зарекомендовавший себя принцип “С глаз долой – из сердца вон” в этот раз почему-то не сработал.
С большинством своей старой компании из фан-клуба я общаться перестала – оказалось, что, кроме футбола, нам совершенно не о чем разговаривать, а разговаривать о футболе мне теперь было неприятно. Так из всего клуба в моей жизни и остались только Валя, Марина и Оля – с ними нас связывало гораздо больше. Девчонки ситуацию понимали и не лезли мне в душу, находя для общения другие темы.
