Показательна в этом плане одна из резолюций ЦК КП(б)У относительно того, что делать с крестьянами Киевской области, попавшими в больницу в результате голода. Она предписывала разделить всех госпитализированных на больных и выздоравливающих, после чего значительно улучшить питание последних, с тем чтобы как можно скорее выпустить их на работу.
Из числа беглецов-крестьян к началу марта 1933 года ОГПУ и милицией было задержано 219 460 человек. Из них 186 588 человек было возвращено обратно, остальные привлечены к судебной ответственности и осуждены.
Таким образом, наступление голода в 1932–1933 годах в СССР (в России и Украине) не было связано с погодными условиями и предшествующим коллективизации уровнем развития сельского хозяйства, как таковыми. Голод стал результатом коллективизации, принудительных хлебозаготовок и подавления крестьянского сопротивления сталинскому режиму. Все решения, касающиеся развития аграрного сектора экономики СССР в 1931–1933 годах, осознанно принимались сталинским руководством. Ситуация усугубилась его политикой ограничения и ликвидации традиционных методов выживания крестьян во время голода, а также отказом СССР от международной помощи. Поэтому голод 1932–1933 годов в России и Украине можно считать организованным и рукотворным.
Но был ли голодомор геноцидом украинского народа? Ничем не подтверждается мнение украинских историков о геноциде голодом на Украине в 1932–1933 годах. На этот счет отсутствуют документы, в которых бы говорилось о наличии у сталинского режима замысла уничтожить украинский народ или сократить именно его численность. Более того, существуют документы, однозначно указывающие, что руководство СССР стремилось помочь голодающим продовольственными и семенными ссудами, другими видами государственной помощи. Так, 27 июня 1933 года секретарь ЦК КП(б) У М.М. Хатаевич направил Сталину шифрограмму следующего содержания: «Продолжающиеся последние 10 дней беспрерывные дожди сильно оттянули вызревание хлебов и уборку урожая. В колхозах ряда районов полностью съеден, доедается весь отпущенный нами хлеб, сильно обострилось продовольственное положение, что в последние дни перед уборкой особенно опасно. Очень прошу, если возможно, дать нам еще 50 тысяч пудов продссуды». На документе имеется резолюция И. Сталина: «Надо дать». В то же время на просьбу начальника политотдела Новоузенской МТС Нижне-Волжского края Зеленова, поступившую в ЦК 3 июля 1933 года, о продовольственной помощи колхозам зоны МТС был дан отказ.
Согласно постановлению Политбюро ЦК ВКП(б) от 1 июня 1933 года «О распределении тракторов производства июня — июля и половины августа 1933 года», из 12 100 машин, запланированных к поставке в регионы СССР, Украина должна была получить 5500 тракторов, Северный Кавказ — 2500, Нижняя Волга — 1800, ЦЧО — 1250, Средняя Азия — 550, ЗСФСР — 150, Крым — 200, Южный Казахстан — 150. Таким образом, российские регионы, вместе взятые, получали 5700 тракторов (47 %), а одна Украина — 5500 (45,4 %). В этом же ключе следует рассматривать и решение Политбюро ЦК ВКП(б) от 20 декабря 1933 года о закупке 16 тысяч рабочих лошадей для Украины в БССР и Западной области.
И наконец, «проукраински» выглядят даже решения Политбюро ЦК от 23 декабря 1933 года и от 20 января 1934 года о развертывании индивидуального огородничества, крайне необходимого в условиях начавшегося в СССР в 1930-е годы перманентного голода. Оно гласило: «Идя навстречу желаниям рабочих — обзавестись небольшими огородами для работы на них собственным трудом в свободное время от работы на производстве», ЦК ВКП(б) постановило разрешить в 1934 году 1,5 миллиона рабочих заняться собственными индивидуальными огородами. По этому документу в 1934 году огороды получили на Украине — 500 тысяч человек (в том числе по Донбассу — 250 тысяч); в Московской области — 250 тысяч человек; в Ивановской области — 150 тысяч человек; в Горьковской области — 50 тысяч человек. Таким образом, «украинская доля» рабочих-огородников в общей массе рабочих СССР, допущенных к занятию огородничеством, составила 500 тысяч человек, или 33,3 %.
Исходя из горького опыта 1933 года в 1935 году новый колхозный устав расширил возможности спасения сельского населения на случай голода, разрешив колхозникам иметь личное приусадебное хозяйство. К 1937 году на Украине было возведено 77 новых городов и 285 поселков городского типа.
Современные знания обстоятельств трагедии голода 1933 года дают основания говорить не о голодоморе на Украине, а голоде в советской деревне, рассматривая ситуацию на Украине как часть общей трагедии советского крестьянства, в том числе российского.
