Проведенный анализ первичной документации 65 районных архивов ЗАГС и четырех областных, расположенных на территории, в 1933 году входившей в состав Нижне-Волжского и Средне-Волжского краев, убедительно доказал факт высокой смертности на почве голода и связанных с ним болезней в рассматриваемый период на данной территории. Об этом же говорило существенное падение уровня рождаемости в 1932–1934 годах в изученных районах. Анализ содержащихся в архивах ЗАГСов книг записей актов гражданского состояния о смерти по 895 сельским Советам за период с 1927 по 1940 год показал, что зарегистрированный уровень смертности населения в 1933 году в Нижне-Волжском крае превысил уровень 1931 года — в 3,4 раза, 1932 года — в 3,3 раза, в Средне-Волжском крае соответственно 1931 года — в 1,5 раза, 1932 года — в 1,8 раза.
Голод 1932–1933 годов стал подлинной демографической катастрофой для деревни и страны в целом. В докладной записке заместителя начальника сектора населения и здравоохранения ЦУНХУ Госплана СССР от 7 июня 1934 года указывалось, что численность населения Украины и Северного Кавказа только по состоянию на 1 января 1933 года уменьшилась на 2,4 млн человек.
Что же касается числа жертв данного голода, то расчеты специалистов, базирующиеся на достоверной источниковой базе, рисуют следующую картину демографических потрясений на территории бывшего СССР в 1932–1933 годах. Так, на основе анализа данных переписей 1926 и 1937 годов, а также текущего загсовского учета рассчитаны демографические потери от свирепствовавшего голода на Украине. Его прямые потери составили 3238 тыс. человек или, с поправкой на несовершенство расчетов, они могут колебаться в диапазоне от 3 до 3,5 миллиона человек. С учетом недобора родившихся в 1932–1934 годах (1268 тыс. человек) и снижения рождаемости полные потери колеблются в интервале от 4,3 до 5 миллионов человек. По расчетам, основанным на анализе материалов 65 архивов ЗАГСов Поволжья и данных центральных органов ЦУНХУ СССР, общие демографические потери сел и деревень Поволжья во время голода 1932–1933 годов, включавшие непосредственные жертвы голода, а также косвенные потери в результате падения рождаемости и миграции сельского населения, составили около 1 млн человек.
Численность крестьян, умерших непосредственно от голода и вызванных им болезней, определилась в 200–300 тысяч человек. В Северо-Кавказском крае количество казаков и крестьян, непосредственно погибших от голода и вызванных им болезней, по официальным данным, исчисляется цифрой 350 тысяч человек. Однако применительно к этому региону необходимо учесть еще то обстоятельство, что в ходе хлебозаготовок огромный размах в крае получило массовое выселение «саботажников». Всего лишь одна хлебозаготовительная кампания 1932 года в Северо-Кавказском крае сопровождалась людскими потерями (жертвы голода, репрессий и депортаций) в 620 тысяч человек, то есть около 8 % населения Дона и Кубани.
С помощью анализа изменений в населении Казахстана между двумя переписями (1926 и 1939 годов) численность погибших от голода и безвозвратно мигрировавших казахов в 1931–1933 годах определена в пределах 1750–1798 тысяч человек, или 49 % его первоначальной численности.
Таким образом, современная разработка проблемы демографических потерь населения СССР в 1930-е годы позволяет оценить их в 5 — максимум 7 миллионов человек. Из них не менее 2,5 миллиона человек приходится на РСФСР. Огромные потери Украины от голода определяются, с одной стороны, размерами территории республики и численностью ее населения, проживавшего в сельской местности, в зоне сплошной коллективизации. С другой стороны, они стали результатом более жестких мер властей по установлению контроля над стихийной миграцией голодающего населения, цель которых была в сохранении колхозного производства.
С февраля по июль 1933 года было принято не менее 35 постановлений Политбюро и декретов Совнаркома о выдаче в общей сложности 320 тысяч тонн зерна для продовольственных нужд. На семена, включая секретные поставки, было выделено 1,274 миллиона тонн хлеба. Однако подавляющее большинство колхозников, по воспоминаниям очевидцев и другим источникам, не посчитало их фактом помощи голодающему населению со стороны государства, так как помощь пришла поздно, ее размеры были мизерными и она носила избирательный характер. В первую очередь продовольственная помощь предназначалась только для тех колхозников, кто выходил на работу в колхоз. Таким образом, и центральные, и местные власти использовали хлеб как инструмент для выполнения сельскохозяйственных работ. В частности, в период весенней и уборочной страды 1933 года выдача продовольственной ссуды приостанавливалась в колхозах в случае невыполнения колхозниками сельскохозяйственных работ, а выходящим в поле она нередко значительно сокращалась при невыполнении ими запланированных норм выработки.
