У людей короткая память, и многие сегодня пребывают в убеждении, что трудности в народном хозяйстве Украины начались с провозглашением нашей независимости. Если говорить об оборонной отрасли, все началось много раньше, мне ли это не знать? До нашей независимости оставалось еще около трех лет, когда Горбачев провозгласил, в конце 1988 года, принцип «разумной оборонной достаточности». В связи с этим было принято решение сократить военные расходы СССР в 1989 году на 14,2 %, а расходы на производство вооружений и военной техники и того больше — на 19,5 %. Военный бюджет СССР на 1989 год был утвержден в размере 77,3 миллиарда рублей, а на 1990 год его официально сократили еще почти на 10 %, доведя до 70,98 миллиардов рублей. Говорю «официально», потому что истинная цифра быта спрятана, как Кащеева смерть в народной сказке. То, что советские военные расходы очень высоки, нам, ракетчикам, объяснять не требовалось. Но рядовых граждан много десятилетий уверяли, будто эти расходы стабильно составляют у нас всего 4–5 % государственного бюджета СССР. И большинство людей верили, что этих процентов было достаточно для поддержания военного паритета с США и НАТО в течение, по крайней мере, 25 лет!
На пороге 1989 года случились два эпохальных события в этой области. Во-первых, прозвучало признание, что цифры военного бюджета у нас до сих пор постоянно преуменьшались в 3,7–3,8 раза. Это была «плохая» новость. За ней, как водится, следовала «хорошая» — та самая, о которой я уже упоминал, а именно, что военный бюджет сокращается. В 1989 году он должен был составить «всего-навсего» 16 % государственного бюджета (вместо 18,3 %). На самом деле, как пишет в своих воспоминаниях М. С. Горбачев, истинный размах милитаризации СССР не представлял практически никто — к этим данным имели доступ всего два-три человека в стране. Но уже была провозглашена гласность, стало возможно заняться подсчетом реальных военных расходов, прямых и косвенных. Этот подсчет занял около двух лет, и в результате выяснилось, что военные расходы СССР из года в год были стабильно близки к 40 % госбюджета, продукция военно-промышленного комплекса составляла 20 % валового общественного продукта (сейчас этот показатель не используется; не путать с ВВП), а из 25 миллиардов рублей всех расходов на науку около 20 миллиардов шло на военно-технические исследования и разработки.
А теперь пусть каждый попробует ответить на вопрос: можно ли легко и безболезненно перестроить (на ходу!) этакую махину? И что будет, если ее просто остановить, а большинство занятых в ней — элиту рабочего класса и инженерного сословия, лучших конструкторов и технологов — выставить за ворота?
О том, что ждет оборонную отрасль, нам стало ясно уже в 1988 году. 29 мая вступил в силу договор между СССР и США об уничтожении советских и американских ракет средней дальности с ядерными зарядами. Тогда же страны Варшавского договора во главе с СССР в качестве жеста доброй воли решили в одностороннем порядке сократить часть вооруженных сил и вооружений, снизить военные расходы и «начать конверсию значительной части военного производства». Что это за «значительная часть», долго оставалось неясно. Зато было до боли ясно, что надо срочно думать о высокотехнологичной гражданской продукции. Да вот беда, советский ВПК, располагая великолепными технологиями, совершенно не умел делиться ими с гражданским производством. Руководство страны ощущало какую-то смутную тревогу по этому поводу, именно поэтому почти все военные заводы были обязаны выпускать «товары народного потребления». Однако любой директор знал, что за кинокамеры, магнитофоны или холодильники ему голову не снимут, а за навигационные приборы для истребителя или за радарные установки для авианосца — очень даже снимут.
Полное или даже сколько-нибудь значительное переключение оборонки на потребительские товары было невозможно даже в теории. К тому же, потребительский рынок — только часть рынка, причем не самая большая. Но никаких механизмов связи с рынком у предприятий ВПК не было. Да и самого рынка в СССР не было.[100]
