Украина — не Россия полностью

1989 год запомнился особенно хорошо. Он был переполнен событиями. В феврале советские войска ушли из Афганистана. В апреле СССР в одностороннем порядке решил вывести с территории своих союзников по Варшавскому договору 500 ядерных боезарядов и сократить средства их доставки. В мае Съезд народных депутатов СССР принял постановление «Об основных направлениях внутренней и внешней политики СССР». Постановление утверждало принципы, которыми СССР должен руководствоваться в международных делах. Среди этих принципов были такие: обеспечение безопасности страны прежде всего (хорошо еще не написали: «исключительно») политическими средствами, ликвидация запасов ядерного оружия и сокращение оборонного потенциала страны до пределов разумной достаточности; неприменение силы и угрозы силой; диалог и переговоры как единственный (!) способ решения международных проблем и урегулирования конфликтов; органичное включение советской экономики в мировое хозяйство на взаимовыгодных и равноправных основах. Устами бы этих депутатов да мед пить!

Продолжались переговоры СССР и США о 50-пропентном сокращении стратегических наступательных вооружений. Советская сторона в сентябре решила полностью ликвидировать Красноярскую радиолокационную станцию предупреждения, признав ее постройку нарушением договора с США. К 31 декабря 1989 года было уничтожено 1498 советских ядерных ракет дальностью от 500 до 5500 км и их пусковых установок. Соответствующая американская цифра равнялась только 451 уничтоженной ракете — мы это, помню, живо обсуждали тогда. Советские и американские дипломаты согласовали ограничение стратегических наступательных вооружений уровнями в 6000 ядерных боезарядов и 1600 стратегических носителей и подуровнями в 4900 боезарядов для баллистических ракет наземного и морского базирования, а в рамках этого числа — подуровнями в 1540 боезарядов на тяжелых межконтинентальных баллистических ракетах, число которых не должно превышать 154 (по десять разделяющихся зарядов на ракету). Я записывал все эти новости и цифры в свой блокнот, потому что буквально каждая из них говорила о близящемся конце отечественного ракетостроения. Наконец, в декабре 1989 года произошла встреча Горбачева с президентом Бушем (старшим) на борту советского теплохода «Максим Горький» у берегов Мальты, и на ней был решен вопрос о 50-процентном сокращении стратегических наступательных вооружений.

Как житель Земли, как гражданин СССР, как патриот Украины, как семейный человек, я должен был этому радоваться. Меньше бомб и ракет — меньше опасность для рода человеческого. Я и радовался! Но меня брала досада на советских политиков, которые совершенно не умели торговаться, отстаивать интерес своей страны. Уступки, которые они делали, можно было, я и сейчас убежден в этом, увязать, например, с инвестициями в наши передовые отрасли. Мой приход в политику научил меня не так уж многому. Я быстро обнаружил, что почти всю политическую науку усвоил раньше — как говорится, по ходу жизни. Но одно правило я понял только когда оказался внутри международной политики: частное лицо может отнекиваться, когда ему дают что-то даром, настоящий же государственный же деятель никогда не откажется принять односторонние уступки.[101] Запад явно не ждал такой сговорчивости и уступчивости. Вероятно, он был готов предложить немалые бонусы, но услышал от советских собеседников: «Ну что вы, какие могут быть счеты между цивилизованными людьми?» и спорить не стал.

Я совершенно не виню Запад. Я на месте западных политиков действовал бы точно так же. Я виню горбачевскую команду, которая явила пример отсутствия купеческой хватки. Ни один наследник Ря-бушинского или Морозова, Ханенко или Терещенко никогда бы не дал маху так, как умудрилась эта команда, проморгав в 1988–1991 исторические инвестиционные возможности.

Национальный интерес надо отстаивать, как Сталинград — до последнего, и сверх того. Огромная «упущенная выгода» этих лет была упущена в том числе и за украинский счет. Советское руководство тешило себя лишенными всякого смысла словосочетаниями. Оно уверяло, что «происходит переход в практическую плоскость концепции общеевропейского дома», «идет процесс насыщения перестройки конкретным содержанием», «ведутся наработки по концептуальным вопросам интенсификации и ускорения», «отмечается выход на углубление взаимовыгодного сотрудничества», «Политбюро и Секретариат ЦК КПСС целеустремленно и настойчиво занимаются назревшими проблемами международного положения». Подобную чепуху, о чем бы ни шла речь, приходилось слышать почти ежедневно, она оскорбляла мою крестьянскую душу.