Если говорить об украинцах, мы, как народ великодушный, способны на удивительную смену восприятия буквально за одно-два поколения. На это обратил внимание историк Николай Костомаров. Изучая двадцатилетнее правление гетмана Ивана Мазепы, письма и документы того времени, отзывы путешественников и отчеты чиновников, он пришел к такому выводу: «Нельзя сказать, чтобы в те времена народ малороссийский питал какую-то привязанность к Русской державе и к соединению с “москалями”; напротив, мы на каждом шагу натыкаемся на факты взаимного недружелюбия и даже вражды между двумя русскими народностями…» Тем не менее, Гетманщина осталась в составе России. Почему? Костомаров объясняет: «Народ остался верен царю [после перехода Мазепы на сторону Карла XII] не из какой-либо привязанности, не из благоговейного чувства к монарху, а просто оттого, что из двух зол надобно было выбирать меньшее. Как бы ни тяжело ему было под гнетом московских властей, но он по опыту знал, что гнет польских панов стал бы для него тяжелее. Под русскою властью, по крайней мере, оставалось для него всегда духовное утешение — вера его отцов, которую никак уже не могли попирать “москали”, как бы ни относились они ко всем остальным народным правам». То есть Костомаров констатирует для периода на стыке XVII и XVIII веков, мягко говоря, неважное отношение простых людей Левобережной Украины к России на основании опыта первых десятилетий после Переяславской рады. Россия в то время для украинцев просто меньшее зло, и только.
Но вот «Руина», Полтава и другие потрясения остались позади, два народа прошли первоначальную притирку. Что же отмечает Костомаров? «Переберите все песни южнорусского народа [украинцев], все его предания, пословицы — нет тени недовольства слияния с Мо-сковиею, нет зародыша стремления к отложению; несколько поело-виц, изображающих невыгодный взгляд на москаля, относятся к значению этого слова в смысле солдата и могут только служить доказательством тягости военного постоя для народа, но никак не вражды к великорусскому народу».
Если кто не знает: Владимир Иванович Даль приводит пословицы «С москалем дружись, а за кол держись», «Кто идет? Чорт! Ладно, абы не москаль», «От москаля хоть полы отрежь, да уйди!». Согласно Костомарову, они относились к солдатам на постое в украинских местностях. С одной стороны, «москаль» (солдат) не случайно стал синонимом русского, а с другой, как говорится, стерпелось — слюбилось. Для смены восприятия хватило одного-двух поколений после Полтавской битвы.
Стереотип поведения любого народа, а тем более его ценности и устремления с веками меняются, зато черты характера — такие, как отходчивость или, наоборот, злопамятство, суровость или мягкость, как уверяют психологи, остаются более или менее неизменными на протяжении многих веков. Думаю, что в этом отношении сегодняшние украинцы остались почти теми же, какими они были во времена гетмана Апостола и гетмана Разумовского. Это значит, что свободной России гарантировано полное дружелюбие со стороны свободной Украины. Надеюсь, оно будет взаимным.
Но мы живем в век современных коммуникаций и должны с этим считаться. Сегодня массовое сознание куда более уязвимо, чем при гетманах и царях. Нравится нам это или нет, оно становится все более управляемым. Все мы видели примеры того, как целенаправленная и умело проведенная кампания переламывала настроение миллионов. Вдобавок совершенно незаметно, чтобы пропорционально росло чувство ответственности СМИ — что наших, что российских.
При свободе прессы прошла уже изрядная часть нашей жизни. Цензура в СССР была отменена, если мне не изменяет память, весной или летом 1988 года, но и в предшествовавшие примерно полтора года она была достаточно мягкой. В общем, как ни считай, а свободной прессе уже немало лет. Те, кто полтора десятилетия назад впервые приобщались к газетам и телевизионным новостям, сегодня не просто выросли, но уже сами стали отцами и матерями. Вся их сознательная жизнь прошла в атмосфере не скованного цензурой слова.
Насколько я понимаю, на первых порах журналистов нет-нет, да и одолевал страх. Тем более, все время ходили слухи, что «эту лавочку» буквально на днях прикроют. И не столько прикроют, сколько прихлопнут. Тем не менее, журналисты сразу включились в борьбу. Сперва в защиту памятников культуры. По-моему, первый объект, который отстояла общественность Киева, был Голосеевский лес. Кажется, это было в конце 1987 года. Потом появились смелые статьи на тему Чернобыля. А когда цензура окончательно приказала долго жить, пришел черед нашей замалчивавшейся истории и духовного наследия.
