— Да все в порядке. Дежурство тяжелое. А прошлой ночью дете орало битый час. Все нормально.
— Слушай, ты заснул прямо на планерке, и не сразу въехал, когда подняли. Ты нормально?
— Ды нормально, нормально…
— Точно?
— Чего прицепился? Сказал же, — нормально!
Ты вчера в операционной был в ауте, ни на что не реагировал, сестра за тебя вела наркоз. Нормально. Мы-то промолчим, а хирурги-то — брякнут, им плевать. Оставь меня в покое. Тебя не смогли поднять, напарник один отдувался за двоих. Может, помощь нужна? Говорю, — все в порядке! Отвяжись!!! Кой черт — в порядке: у тебя глаза с булавочную головку. Ты думаешь, я один это вижу? Слушай, займись своими делами. Вон с бабой своей разберись. А я сам как-нибудь.
Ты прямо на дежурстве отключился в туалете так что пришлось ломать дверь собрались все врачи сестры санитарки и пара приблудных из других отделений все видели и теперь пойдет треп по всей больнице да и без того все знают ты что творишь пропадешь ведь на хрен.
Что вы все ко мне прицепились оставьте меня в покое у самого вон прошлым летом был запой оставьте меня в покое я сам разберусь без вас а ты сама с заведующим живешь б… что вам всем от меня нужно у меня все в порядке займитесь своими делами оставьте меня в покое не лезьте в чужие дела займитесь своими оставьте меня в покое не суйте свой нос в чужие дела оставьте меня в покое.
— Я думал, ты мне друг, а ты такой же, как все прочее с-стадо. Не хочу тебя больше знать.
— Да я, по-моему…
— Я сказал.
И, — действительно, не то, что руки не подает, а даже «здрасьте» сквозь зубы не дождешься, при встрече смотрит мимо, как будто не видит вообще. Как, в его нынешнем понимании, должен вести себя друг, — непонятно, это уже выше понимания нормального человека, а он объяснить не может, да и не хочет ничего объяснять Впрочем, с остальными тоже не здоровается, или здоровается сквозь зубы.
Всем все известно, всем все понятно, администрации тоже все известно и понятно, восемьдесят процентов его работы делают за него другие, но для того, чтобы все кончилось, требуется какое-то знаковое событие. И товарищ, при начмеде и трех заведующих, собравшихся на консилиум, пытается выйти рядом с дверью.
Стандартное в те годы: «Пиши „по собственному“. А то пойдешь „по статье“.»
И не больно то нужно! И без вас обойдусь. Оставьте меня в покое!!!!!!!! Мой дьявол не желает, чтобы его беспокоили.
Конец пресловутого 2011, накануне выборов в ГД. Они пришли к нам и, только после очень сокращенной, формальной преамбулы начали требовать, чтобы мы голосовали за «Единую Россию». А иначе нам будет ай-яй-яй как бо-бо по части финансирования и ставок. А для того, чтобы процесс был подконтрольным, от нас требовали, чтобы мы откреплялись по месту жительства и голосовали на работе: там тоже организовали пункт для голосования. Чтоб открепились все! Чтоб тут! А то! А те, что с дежурства и на дежурство (воскресение все-таки!), — так сто процентов! А то вообще!!! Заведующим проследить! Лично ответите!
А перед этим, где-то на протяжении полугода, заставляли вступать в эту самую «ЕР». Чтоб не меньше сорока процентов! А заведующие — так сто! Сто пятьдесят!!! А то у-у-у!!! Нет, не все сделали ЭТО подчинившись грубому насилию. Я, по уму, может, и хотел бы, да не смог: тошнило постоянно и со страшной силой, прямо как беременную в первый триместр, ей-богу. По чему не прихлопнули? Не Даже не могу сказать, что повезло, наверное все закономерно: сначала им было не до отдельных одиночек, а после выборов, как положено, про электорат прочно забыли.
Ради объективности, надо признать, что некоторые пошли по доброй воле, по зову, так сказать, горящего, как у Данко, сердца. Один из главврачей, к примеру. Он прославился еще в далеком 1970-м особо эффектным началом своей административной картеры: выступил с почином организовать в больнице Ленинскую Комнату. Как положено, с кумачом и громадным, чудовищного обличья гипсовым бюстом, который, говорят, видели еще недавно, среди всякого хлама.
Тут я немного отвлекусь, отдав дань чистой теории: она имеет прямое отношение к теме.
Нет системы власти без системы отбора кандидатов в ряды властных структур. По родству, по знакомству, по личной преданности, по деловым качествам (не у нас), — это всегда и везде. Но у нас, и в советские времена и сейчас, есть совершенно особый способ, незнакомый другим народам. Можно было стать человеком Системы, совершив поступок, от которого окружающих — воротит, но при этом не противоречащий официозу. Говорят, в свое время стандартным в этом смысле являлось делание карьеры по «комсомольской линии»: пошедший на это был, заведомо, с одной стороны, — беспринципен, и заведомо бездарен, — с другой. Исключений, в общем, не было. Этот молодой (в то время) кадр избрал такой способ, и Начальство безошибочно узнало своего парня.
Этот будет делать карьеру не считаясь ни с чем. Надо — по головам пойдет.
